Путь через равнину (2 стр.)

Тема

Эйла понимала не все. Мамут лишь начал учить ее этому языку, когда им пришлось покинуть Львиную стоянку. Но мало-помалу она начала вникать в это странное пение-крик, и оказалось, что смысл его соответствует начальным словам мамута. Только здесь это выражалось более туманно.

Это был призыв к странному волку и людям-коням уйти прочь отсюда, уйти обратно в мир духов, которому они принадлежали.

На языке племени Зеландонии — чтобы не поняли люди из стойбища — Эйла рассказала Джондалару, о чем пел мамут.

— Они думают, что мы духи? Конечно! — сказал он. — Мне следовало это знать. Они нас боятся. Поэтому и угрожают нам копьями. Эйла, мы можем столкнуться с той же проблемой, кого бы мы ни повстречали на пути. Мы-то привыкли к животным, но для большинства людей лошади — это прежде всего мясо, добыча, а волки — это мех, шкура.

— Мамутои на Летнем Сходе вначале тоже были ошарашены. Им потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что лошади и волк находятся рядом, — сказала Эйла.

— Когда я пришел в себя там, в твоей пещере в Долине, и увидел, как ты помогаешь Уинни родить Удальца, то подумал, что лев все же прикончил меня и я проснулся уже в мире духов. Может быть, мне стоит тоже сойти на землю, чтобы показать им, что я человек и не составляю с Удальцом единое целое, нечто вроде духа человека-лошади.

Джондалар спешился, но не выпустил из рук повод, прикрепленный им к уздечке. Удалец потряхивал головой и пятился от приближающегося мамута, который продолжал размахивать палкой и громко петь. Уинни стояла позади Эйлы, опустив голову на плечо женщины. Эйла не пользовалась ни поводьями, ни уздечкой. Она управляла лошадью движениями своего тела и ног.

Уловив звуки незнакомого языка, на котором говорили духи, и увидев, как Джондалар слез с лошади, шаман запел еще громче, умоляя духов уйти, обещая им особые ритуалы, пытаясь умиротворить их предложением даров.

— Надо сказать им, кто мы, — предложила Эйла. — Мамут очень обеспокоен.

Джондалар придерживал повод у самой головы Удальца: тот был сильно возбужден и все время пятился от кричащего и размахивающего палкой мамута. Даже Уинни, обычно более хладнокровная, чем ее легковозбудимый отпрыск, готова была отпрянуть.

— Мы не духи! — прокричал Джондалар, выждав момент, когда шаман переводил дыхание. — Я гость, я путник, а она, — он показал на Эйлу, — из племени Мамутои из Дома Мамонта.

Люди вопросительно переглянулись. Мамут перестал плясать и петь, но все еще тряс своим жезлом, внимательно изучая их. Может быть, духи хотели обмануть их, но по крайней мере они могли говорить на понятном всем языке. Наконец мамут произнес:

— Почему мы должны верить вам? Откуда мы знаем, что вы нас не обманываете? Ты говоришь, что она из Дома Мамонта, но где ее знак? У нее на лице нет татуировки.

Тогда заговорила Эйла:

— Он не сказал, что я принадлежу к племени Мамутои по рождению. Он сказал, что я из Дома Мамонта. Прежде чем покинуть Львиное стойбище, я обучалась у старого Мамута.

Мамут переговорил с мужчиной и женщиной, стоявшими неподалеку, и повернулся к путникам.

— Вот этот, — мамут кивнул в сторону Джондалара, — утверждает, что он гость. Хотя он неплохо говорит на нашем языке, но все же есть оттенок чужой речи, а ты разговариваешь совсем не так, как Мамутои.

Джондалар затаил дыхание. Речь Эйлы действительно была необычной. Некоторые звуки, которые она не могла произнести правильно, производили уникальное впечатление, хотя речь ее была ясной и звучала отнюдь не неприятно, — Джондалару это скорее нравилось. Это не было похожим на иноязычный акцент, это было нечто совершенно особенное: звуки речи, которую большинство людей никогда не слышали и даже не могли понять, что это язык.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги

Боярин
9.9К 189

Популярные книги автора