Индия, любовь моя

Тема

Виталий Григорьевич Мелентьев

Звери ревели требовательно и тревожно.

Звуки с трудом пронизывали хрусткий морозный воздух, и он, кажется, звенел.

Впрочем, звенел не воздух. Тихонько и надсадно ныл традевал – в нем, вероятно, отпаялся какой-то контакт. Андрею Сырцову не хотелось трогать поющий контакт. Его прерывистое звенящее нытье – тонкое, как комариный писк, – напоминало, что мир его не вымерз, что, кроме снега и потрескивающих деревьев, есть еще и другой мир – жаркий, влажный, ласковый.

И есть Индия.

Андрей давно собирался заказать комнатного сверчка. Пусть бы сидел в телевиде и пел свои нехитрые песенки. Приятно знать, что в комнатах есть живое существо.

Однако прибытие сверчка затруднялось тем, что сейчас они в моде. Человечество потянуло на бревенчатые избы, но почему-то не со старыми, добрыми русскими печами, а с модернизированной литовской печью, с камином-лежанкой.

Можно было бы плюнуть на моду и заказать каких-нибудь певчих птиц. Но постоянная дежурная обслуживания третьего участка зоны Белого Одиночества слишком уж внимательна к Андрею. Она смотрит на него такими требовательными и, пожалуй, красивыми голубыми глазами, словно умоляет: «Ну, пожалуйста, разрешите соорудить вам что-нибудь приятное. Сделайте мне одолжение, дайте такое поручение, чтобы я наконец могла проявить настойчивость, изобретательность, словом, почувствовать себя нужным для вас человеком».

Певчие птицы или сверчок, пожалуй, были бы в самый раз, но они принесли бы с собой новые заботы и новые включения дежурной из третьего участка. А ему сейчас не нужен никто. Поэтому приходится жить в обыкновенном балке из прессованных древесных плит со стандартными удобствами и стараться не думать об Индии.

Над балком опять прокатился древний звериный рев. Ему немедленно ответил второй, а потом и третий. В тайге творилось и в самом деле нечто необычное.

Весна…

Может быть, пожаловала стая тундровых волков, а может, поднялся из берлоги косолапый. На участке Андрея шесть берлог. И каждая из них может ожить раньше времени.

Не зажигая света, Андрей включил внутреннюю систему телевидов. На экране высветились хмурые ели, бревенчатая первая ферма, переделанная из барака строителей ЛЭП, и первое стадо лосей. Несколько самцов, шесть лосих и девять годовичков. Стадо стояло перед дверями фермы… Самцы тяжело дышали – пар густо валил из их горбоносых морд. Они ворочали сизыми, почти черными глазами, и иногда в них вспыхивали недобрые, злые огоньки – отражения ярких и холодных звезд.

У второй, стандартной, из плит, фермы собрались оба стада – третье и семнадцатое. Они стояли каждое у своих ворот, самцы впереди и отдельно лосихи. Эти сбились в кучу, чтобы прикрыть собой годовичков.

Так было и на остальных фермах. Стада стояли перед запертыми дверями и ждали. Время от времени лоси поднимали вверх свои горбатые добродушно-страшные морды и ревели тревожно и требовательно.

«Что с ними?» – озабоченно подумал Андрей и стал рассматривать снег на подступах к фермам. Он был чист и нетронут – ни волков, ни медведей, ни их следов. Обыкновенные мартовские снега обыкновенной тайги. А лоси ревели и просились на фермы.

Андрей минуту подумал, потом включил прогнозатор погоды. На экране прошли последние, переданные с метеоспутников кадры и показания приборов.

Температура падала. Падало и давление.

Нажав на клавиши и задав прогнозатору задачу, Андрей не стал ждать ее решения. Он и так понял, что накатывается предвесенняя волна арктического холода. Лоси почувствовали это и пришли к фермам. Они не желают мерзнуть попусту, не хотят бороться с пургой. Они хотят тепла, витаминного корма и соли.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке