Шестьдесят первая Лебедя (2 стр.)

Тема

А как же иначе, иначе нельзя, ведь он так здорово потряс своей эрудицией этого старикашку, чуть не наповал сразил его несколькими фразами такого рода: "А до самой близкой звезды ужас как далеко! Миллион лет будешь лететь - все равно не долетишь!" В том, что я для них старик, сомнений нет. Для таких вот птенчиков любой человек, которому перевалило за тридцать, уже глубокий старик. Знаю, сам таким был... Ну а в категорию стариков - по их разумению, конечно, - я перекочевал уже шесть лет назад.

Этим я никаких вопросов не задаю.

Неплохие посетители - пожилые люди. С ними большей частью отдыхаешь. Они ахают, восторгаются - совершенно искренне! - задают массу порой даже не бессмысленных, хоть и наивных вопросов. Им приятно рассказывать, и тут обычно выдаешь на сверхпопулярном уровне самый сенсационный и потрясающий воображение материал. Прощаясь, они горячо благодарят, обещают прийти сюда еще раз. Я совершенно уверен, им этот вечер доставляет немало пищи для всевозможных пересудов и разговоров, и долгое время они потом вспоминают, как ходили смотреть Луну и звезды. Некоторые спустя неделю-другую приходят снова и еще на приступочках у входа под купол громогласно объявляют, что они-де уже бывали здесь. "Вы нас не помните?" Они чувствуют себя на этот раз под куполом легко, и свободно, и уважительно, хотя с некоторой долей фамильярности стараются погладить трубу или станину телескопа. Я становлюсь для них добрым старым знакомым, иногда меня удостаивают чести быть поверенным их маленьких семейных проблем и тайн. Но редко кто из этих "старых добрых знакомых", хотя бы из простой вежливости, спросит, как меня зовут... И к ним у меня нет никаких вопросов.

Есть еще одни посетители, пожалуй, наихудшие из всех. Глядя на них, я готов терпеть даже "эрудированных" юнцов и хихикающих юниц... Бывают же люди, для которых губительно само сознание, что они чего-то могут не знать! Снисходительность, с которой они принимают мои объяснения, делая вид, что им это все давным-давно известно, бесит меня. Исключительно ради собственного удовольствия, своего рода маленькая месть, я начинаю пороть ахинею. Они, естественно, ничего не замечают, всезнающее выражение не сходит с их лиц, и головы мерно кивают в знак одобрения - молодец, мол, правильно говоришь... К этим я тоже не пристаю.

Но стоит появиться другим... О, их я распознаю сразу! Несли они приходят в компании, я прилагаю все силы, чтобы поговорить с ними без свидетелей. В большинстве своем это веселый народ моего возраста, иногда старше, но не намного. Звездами и небом они почти не интересуются, так, постольку-поскольку. Их, как и тех, кого я жду, интересует другое. Они почти квалифицированно расспрашивают об устройстве телескопа и поворотного купола, о способах шлифовки линз и варке стекла для них, спрашивают, везде ли в обсерваториях подвижный пол, и о многом другом, столь же мало относящемся непосредственно к небесным делам. Вот тогда я настораживаюсь еще больше, начинаю присматриваться к их лицам, заглядываю в глаза и, улучив момент, говорю:

- Вы никогда не обращали внимания вон на ту звездочку?..

Они появились у меня под куполом вдвоем. Он и она.

Только что отсюда ушла большая группа, судя по их разговорам и поведению, сослуживцев, отправившихся в очередной культурный поход. В прошлом месяце местком организовал им, конечно, театр с заезжими знаменитостями, в этом - лекцию в планетарии и прогулку по небу, сочетание, так сказать, приятного с полезным; стало быть, вероятная программа будущего - коллективный просмотр нового заграничного кинофильма с последующим обсуждением в рабочее, свободное от работы время... Шумная компания. Устаешь сильно от них...

Они пришли посмотреть небо, сказал, поздоровавшись, мужчина. Женщина молчала, равнодушно глядя прямо перед собой.

Я навел телескоп на Луну.

Картинка была великолепной. Луна недавно прошла первую четверть и стояла высоко над горизонтом.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке