Штормовой десант

Тема

Лоуренс Уотт-Эванс

B апельсиновом соке было слишком много мякоти, а вдобавок ко всему он оказался теплым – одно из неудобств, если завтракать за рабочим столом.

Хотя, впрочем, когда в былые времена он завтракал дома, его бывшая жена тоже имела привычку подавать ему сок, в котором была сплошная мякоть. Правда, как правило, сок оказывался холодным.

Мицопулас отодвинул карточку в сторону и на освободившемся месте развернул газету.

О новых бурях ни слова. Передовица посвящена чему-то там на Ближайшем Востоке. Это можно не читать, поскольку это не по его ведомству. Крохотная заметочка в самом низу страницы, в подвале газетной полосы, пожалуй, больше отвечала его роду деятельности. Ученым удалось сохранить образец живой ткани, полученной от “небесного кита”, которого на прошлой неделе бурей занесло на кукурузное поле в Канзасе, и теперь они были настроены довольно оптимистично, ожидая, что в конечном итоге сумеют осуществить клонирование и вырастят из образца чудо-юдо в натуральную величину.

Мицопулас фыркнул. Интересно, а что потом они намерены делать с этой тушей около двухсот футов в длину, но весящей легче воздуха? Правда, подумал Мицопулас, из него получился бы неплохой источник метана на топливо, однако, куда прикажете деваться с такой громадиной? Может, бедняге даже в некотором роде и повезло. Интересно, каков из себя его родной мир?

Дверь распахнулась, и в проходе показалась спина Орландо. Затем он повернулся, и взору предстал карточный поднос, уставленный пластиковыми стаканчиками.

– Если не ошибаюсь, лейтенант, вы предпочитаете черный кофе?

Мицопулас оторвался от газеты.

– Угу, черный.

Он взял предложенный ему стаканчик, сковырял с него пластиковую крышку, но пить не стал, а подождал немного, пока кофе остынет, и снова уткнулся в газету.

Какой-то проповедник призывал объединиться в полдень в общенациональной молитве. “Господь послал нам испытание, – цитировала газета его слова. – Он преображает собственное творение прямо у нас на глазах, чтобы продемонстрировать нам свое всемогущество. И мы должны принять его, доказать ему, что мы по-прежнему тверды в нашей вере, в противном случае, да обрушится на нас кара господня”.

Мицопулас на это не купится. Ведь если Господь и впрямь захотел продемонстрировать им свою волю, у него для этого имелись куда более простые способы, чем пресловутые бури. И если они и впрямь задуманы для того, чтобы проверить твердость их веры, то все равно их смысл оставался довольно туманным. Интересно, какое отношение к спасению души или греху имел тот летающий кит? А как, скажите, способны изменить свою веру нацисты из Бронкса или же компания чокнутых с Кони-Айленда? А ведь именно этим шизанутым, что являлись непонятно откуда, и следовало бы хорошенько проветрить мозги, а не обыкновенным людям из нормального мира. Мицопулас свернул газету и выпил кофе.

Разнеся оставшиеся чашки, Орландо вернулся к его столику.

– Итак, Орландо, что у нас новенького? – поинтересовался Мицопулас.

– Ничего определенного, лейтенант, – ответил Орландо, пожав плечами. – Вы же видели газету.

– И после итоговой сводки больше ничего не поступало?

– По крайней мере, нам еще не сообщили.

– Нет? – Мицопулас откинулся в кресле. – Забавно, – произнес он. – Мне показалось, что прошлой ночью я услышал бурю. Я, можно сказать, из-за нее и проснулся.

– Буря действительно была, – поддакнул Орландо. – Около пяти утра.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке