Император и Молот

Тема

Аннотация: В своей жизни Шеф Сигвардссон — король Севера, носил и рабский ошейник, и королевскую корону, и амулет богов. Многие священные реликвии, побывав в его руках и выполнив свою миссию, обрели настоящих хозяев. Всем, что знал и умел, он щедро поделился со своими подданными. И последнее, что он должен для них сделать, — это привести их под стены Рима и бросить в смертельную битву, кровавей которой еще не видел мир.

Гарри Гаррисон

Джон Холм

Глава 1

Император римлян узнал теперь то, что на протяжении истории довелось узнать уже многим измученным военачальникам: чем больше помощников в серьезном и трудном деле, тем больше проблем, если только подчиненные не настолько дисциплинированны, чтобы отказаться от самодеятельности и от преследования собственных интересов. Те, кто хорошо знал императора, заметили его побелевшие вдруг костяшки рук и зажатость шейных мышц.

Остальные заметили только тихий голос и внимание, с которым он слушал.

По-видимому, барон Бежье был на ножах с епископом Безансона. Их отряды имели примерно одинаковую численность, сто человек и сто двадцать, и считались средними по проявляемой лояльности и рвению. Оба отряда пришли издалека, поэтому в них не могло быть тайных еретиков, но не было в них и соотечественников императора. Их поставили в среднее кольцо охраны из трех, которым Бруно окружил Пигпуньент, и они днем патрулировали почти непроходимые кустарники, а в часы ночного отдыха изнемогали в зное, поднимавшемся от обожженной солнцем почвы. Они спорили из-за воды, как и вся остальная армия.

Барон считал, что епископ слишком рано снимает своих людей с патрулирования, чтобы они первыми добрались до источника, напоили лошадей и мулов, а людям барона потом приходится пить мутную воду. Как будто на десять миль в округе где-то была сейчас немутная вода.

А в это время, думал Бруно, рабочие с кирками и лопатами все ближе и ближе подбираются к главной тайне. Не далее как сегодня утром они обнаружили в каменной стене, которую разбирали, потайной ход. Он вел от замаскированных в стене ниш вниз к самому основанию крепости и выводил наружу на дне ущелья — для бегства в том случае, если крепость не сможет выдержать штурм. Бруно был уверен, что никто им не воспользовался. В противном случае гарнизон не стал бы сражаться до последнего. Но где есть один тайный ход, там может быть и другой. Время от времени шум огромного военного лагеря перекрывался грохотом падающего камня, который несколько десятков человек сковырнули подъемным механизмом с места и сбросили в глубокое ущелье. У Бруно болела голова, по шее текли ручьи пота, он чувствовал неистовую потребность вернуться на раскопки и подгонять рабочих. Вместо этого ему приходилось слушать спор двух дураков на языке, который он с трудом понимал.

Внезапно барон Бежье вскочил, ругаясь на своем диалекте. Епископ демонстративно пожал плечами, притворяясь, что истолковал движение барона как намерение уйти. Зевнув, он протянул через стол руку с блеснувшим на пальце епископским перстнем: дескать, целуй перстень и иди себе.

Разъяренный барон ударил по протянутой руке. Епископ, в чьих жилах, как и у барона, текла кровь десяти поколений воинов, в свою очередь вскочил, хватаясь за оружие, которого не носил. Барон мгновенно выхватил свой кинжал, длинный и узкий misericorde, предназначенный для того, чтобы колоть им в сочленения лат или в глазную щель.

Намного быстрее движения барона, быстрее, чем мог бы заметить глаз, взметнулась рука императора, перехватив запястье барона.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке