Варварский берег (2 стр.)

Шрифт
Фон

Корсары дружно взревели: неплохо они всыпали любителям тюльпанов! Будут помнить!

– Верхний дек – огонь!

Теперь в дело вступили книппели и картечь. Словно невидимые руки злобного великана, принялись они рвать снасти и паруса, кромсать человеческие тела.

– На абордаж! – крикнул Олег, рукою с палашом указывая на «Грооте Маане».

На палубе брига царила суета сует и полная неразбериха – моряки бегали, то за снасти хватаясь, то кидаясь к пушкам.

– Нижний правый дек – огонь! Верхний – огонь!

Флейт ощутимо тряхонуло.

Тяжелые ядра впивались в борт голландского корабля, застревая или проламывая крепко сбитое дерево. Книппели, со зловещим гудением раскручиваясь, сбривали ванты и головы, картечь язвила живую силу, дырявила паруса, будто железной метлой вычищая палубу.

– Мушкетеры – товсь! Пли!

Ряд абордажников в гребенчатых шлемах-морионах поднялся из полуприседа, вскидывая тяжелые ружья. Выстрелили вразнобой и тут же уступили место парням, раскручивавшим цепи с абордажными крючьями.

Разлапистые кошки со стуком и грохотом вонзались в фальшборт брига, а корсары, крича непристойности, подтягивали «Грооте Маане», пока оба корабля не сошлись.

И наступила самая кровавая фаза морского сражения: экипаж «Ретвизана» – опытные, закаленные в боях пираты – с ревом и воем повалил на палубу брига.

Голландцев оказалось куда больше, чем Олег ожидал увидеть, но остановить его молодцев не смог бы и сам дьявол.

Несколько пистолетных выстрелов мигом угасли в лязге и звоне скрестившихся клинков, в рыке и уханье свирепых рубак.

Джимми Кид, широкоплечий гигант, неистовствовал, орудуя двумя абордажными саблями зараз, снося противникам головы, отрубая руки, распарывая животы, накалывая печенки…

Чернокожий Прадо, пуча глаза и щерясь злобно, лихо набрасывался на врагов и, нанося травмы, не совместимые с жизнью, отскакивал. И снова накидывался, пока противник не падал, бездыханный.

– Бей их!

– Руби! Коли!

– Ташкаль, сзади!

– Готов!

– Врежь гаду!

– Илайджа, заряжай!

– Заряжаем! Скоро уже!

Олег, стоя на шканцах, наблюдал за вторым бригом.

Досталось тому изрядно, но голландцы не сдавались – корабль, описывая широкую дугу, заворачивал влево, спеша на выручку «Грооте Маане». Или попросту развернется, да и махнет до дому.

Сухов ухмыльнулся. Ну, пока они там будут кренделя по воде выписывать, он успеет поучаствовать в общей свалке!

А то давно уже никого не абордировали, грех упускать такой случай – кровь согреть!

Корпус флейта в разрезе походил на грушу – это хитрые голландцы так придумали, чтобы пузатый трюм был шире палубы. Пошлину платили меньшую.

А при абордаже округлый борт не позволял сойтись с призовым судном впритык. Ну да перескочить с палубы на палубу – не проблема.

Заткнув пистолет за кушак, Олег ухватил покрепче палаш и перепрыгнул на шканцы «Грооте Маане» почти без разбега.

А бой был в самом разгаре.

Команда на команду – этот этап уже прошли, сражение распалось на малые очаги, где бились один на один. Или три на одного, это уж как получится.

Приседая после прыжка, Сухов заодно уберег свою голову от режущего воздух палаша.

Бледнолицый голландец, судя по камзолу, офицер, уже не поспевал покончить с Олегом обратным движением абордажной сабли – суховский палаш прободал его от низа живота и до… И до смерти. Готов.

Выдернуть увязший клинок Сухову помешали двое бросившихся к нему наперегонки.

Олег выхватил пистолет и разрядил его в первого из пары голландцев. Пуля, пройдя навылет, окропила горячей кровью бежавшего следом, и тот круто затормозил, вдруг сделав открытие – так ведь и убить могут!

Осознать это и перековаться в пацифиста не хватило времени – лезвие Олегова палаша распороло живот так и не добежавшему.

Олег оглянулся – на шканцах никого, одни мертвяки. Зато на палубе – гвалт и лязг. Корсары брали верх, они врубались в голландцев, как сборщики в сахарный тростник.

Бой был близок к завершению, и Сухов решил, что хватит ему тактикой баловаться, пора и о стратегии подумать.

Вернувшись на палубу «Ретвизана», он взбежал по ступеням на шканцы.

Второй бриг уже развернулся, явно намереваясь уходить на север, от греха подальше.

Правда, пушки с его правого борта заряжены. Как только корабль выйдет на дистанцию, он даст залп. Может дать…

Неожиданно прямо на палубе голландской посудины вспухли клубы дыма. Докатился грохот – по звуку Сухов опознал мортиру-двенадцатифунтовку.

«Не дай бог, бомба!» – мелькнуло у него.

Бомбические пушки были большой редкостью, но они все-таки встречались. Правда, вести прицельный огонь из мортиры не получалось, а заряжать бомбами длинноствольные орудия было небезопасно – снаряды не выдерживали.

Надо полагать, голландцы держали мортиру ради обстрела береговых крепостей.

Бомба рванула чуть ли не у самого борта «Ретвизана».

Флейт выдержал, а вот капитана снесло в море взрывной волной – еще один начиненный порохом снаряд бабахнул на перелете, прямо в воздухе.

Бизань-мачта заслонила Сухова, приняв на себя осколки, но от взрывной волны не уберегла.

Олег и сам не понял, что с ним, когда мощный толчок раскаленного воздуха сбил его с ног, опрокинул вверх ногами.

«Мортир было две…» – мелькнуло в гудевшей голове.

Глава 2, в которой Олег попадает на губу

Ухнув в холодную водичку, Сухов слегка очухался, хоть в ушах и продолжало звенеть.

Море и небо содрогнулись – голландский бриг дал залп и пошел чертить дугу поворота.

Ругаясь и отплевываясь, Олег сбросил ботфорты и поплыл, всё еще чувствуя приступы дурноты.

Минуту спустя до него дошло, что плывет он не туда, куда надо бы, не к «Ретвизану». Тут и муть, колыхавшаяся в черепушке, осела.

Сухов будто протрезвел, разглядывая качавшуюся корму голландского брига. Он назывался «Миддельбурх».

В этот самый момент бриг ударил по «Ретвизану» со всех орудий, и бил он восьмифунтовыми ядрами. Прицельно.

Олег зло сплюнул. Проиграл! Он проиграл голландцам!

– Стратег хренов!

…Круглая мушкетная пуля рассадила Сухову кожу выше уха и цвиркнула в воду. Свет померк.

…В конце февраля «Ретвизан» покинул берега обобранной Панамы и двинулся на север извечным путем галеонов – между Юкатаном и Кубой, а после огибая Флориду. И в океан…

Удивительно, но штормы миновали флейт, лишь краешком трогая порывами свежего ветра, заставлявшими скрипеть мачты, а снасти – гудеть внатяг.

Прекрасная Испанка, она же донна Флора Состенес, не комсомолка, не спортсменка, зато пророчица и просто красавица, занимала отдельную каюту, а чтобы было меньше разговоров, с ней вместе поселили суровую дуэнью – пожилую индианку с величественными манерами королевы в изгнании.

Звали ее Анакаона, а выглядела она именно так, как и должна выглядеть скво: неспешная в движениях, смуглая, с бесстрастным лицом, на котором жили только непроницаемо черные глаза.

Флора частенько навещала капитана Драя, то бишь Олега Сухова, и дуэнья всякий раз скромно устраивалась в уголку, занимаясь рукоделием, с улыбкой слушая милую девичью болтовню.

В последнее утро, когда заря занималась над тонкой линией берега, Прекрасная Испанка, шурша юбками, продефилировала к большому окну, выходившему на корму, и сказала задумчиво:

– А мне опять было видение… Удивительно… Я никогда ранее не различала твою судьбу, всё было как в тумане, а вот теперь увидела – немножечко, самый краешек, но всё равно. Скоро ты встретишь старых друзей, а потом вам поможет некая влиятельная особа…

Сухов кивнул, поняв всё по-своему.

Что за друзей он повстречает, ясно ему не было. Быть может, речь о графе Жане д’Эстре, вице-адмирале? А влиятельная особа – это, без сомнения, французский король.

Олег намеревался добиться аудиенции у Людовика XIV, дабы монарх, милостью своей, принял его под свою руку, а «Ретвизан» стал бы еще одной боевой единицей Флота Леванта. Иначе никак.

Где-то на Варварском берегу, в Алжире кажется, стоит древняя крепость времен Карфагена.

Местные обходят руины стороной, ибо их выбрали пристанищем ифриты, порождения тьмы.

Порою высокие ворота Крепости ифритов, названные в честь богини Танит, озарял сиреневый свет, нездешний и пугающий, – это срабатывал межвременной портал.

Арабы и берберы, завидя сполохи, истово молились, отводя зло.

Кому как, усмехнулся про себя Сухов. Для него та пуническая крепость – единственная возможность вернуться домой, в родное время.

А в одиночку такое дело не провернуть. Даже если взяться всею командой «Ретвизана», миссия окажется невыполнимой, ибо берег тот не зря назван Варварским.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке