Пленник дуба (Туманы Авалона - 4) (2 стр.)

Шрифт
Фон

- Конечно, - согласилась Моргейна. - Но я тебя не подниму, так что придется Хоу помочь тебе одеться.

Когда Хоу справился с поручением, Моргейна причесала Уриенса и позвала второго воина, ожидавшего королевского приказа. Они сплели руки в подобие кресла, подняли Уриенса и отнесли в зал. Моргейна тем временем положила на королевское кресло несколько подушек и проследила, как старика усадили на них.

А потом она услышала, как забегали слуги, а со двора донесся стук копыт... "Увейн", - подумала Моргейна, едва взглянув на юношу, вступившего в зал в сопровождении слуг. Трудно было поверить, что этот рослый молодой рыцарь, широкоплечий, со шрамом на щеке, и есть тот самый тощий мальчишка, так привязавшийся к ней за первый год ее жизни при дворе Уриенса - год, исполненный одиночества и отчаяния. Увейн поцеловал отцу руку и склонился перед Моргейной.

- Отец. Милая матушка...

- Я рад снова видеть тебя дома, парень, - сказал Уриенс, но взгляд Моргейны уже был прикован к следующему мужчине, перешагнувшему порог зала. На миг она не поверила своим глазам - это было все равно что увидеть призрак. "Если бы он был настоящим, я бы непременно увидела его при помощи Зрения..." А затем она поняла. "Просто я изо всех сил старалась не думать об Акколоне - иначе я могла бы лишиться рассудка..."

Акколон отличался более хрупким сложением и уступал брату в росте. Его взгляд тут же прикипел к Моргейне - на один лишь миг, прежде чем Акколон опустился на колено перед отцом. Но когда он повернулся к Моргейне, голос его был безупречно ровным и сдержанным.

- Я рад снова оказаться дома, леди.

- Я рада снова видеть здесь вас обоих, - так же ровно отозвалась Моргейна. - Увейн, поведай нам, откуда у тебя взялся этот ужасный шрам через всю щеку. Я думала, что после победы над императором Луцием все пообещали Артуру не чинить больше никаких непотребств!

- Да ничего особенного! - весело откликнулся Увейн. - Просто какой-то разбойник занял заброшенную крепость и развлекался тем, что грабил окрестности и именовал себя королем. Мы с Гавейном, сыном Лота, отправились туда и немного потрудились, и Гавейн обзавелся там женой - некой вдовствующей леди с богатыми землями. Что же до этого... - он легонько прикоснулся к шраму. - Пока Гавейн дрался с хозяином крепости, мне пришлось разобраться с одним типом - жутким ублюдком, прорвавшимся мимо охраны. А он оказался левшой, да к тому же еще и неуклюжим. Нет уж, лучше я буду драться с хорошим бойцом, чем с паршивым! Если бы там была ты, матушка, у меня бы вообще не осталось никакого шрама, но у лекаря, который зашивал мне щеку, руки росли не оттуда. Что, он и вправду так сильно меня изуродовал?

Моргейна нежно погладила пасынка по рассеченной щеке.

- Для меня ты всегда останешься красивым, сынок. Но, возможно, мне удастся что-нибудь с этим сделать, - а то твоя рана воспалилась и распухла. Вечером я приготовлю для тебя припарки, чтобы лучше заживало. Она, должно быть, болит.

- Болит, - сознался Увейн. - Но я полагаю, что мне еще повезло - я не подхватил столбняк, как один из моих людей. До чего ужасная смерть!

Юноша поежился.

- Когда рана начала распухать, я было подумал, что у меня началось то же самое, но мой добрый друг Гавейн сказал, что до тех пор, пока я в состоянии пить вино, столбняк мне не грозит - и принялся снабжать меня этим самым вином. Клянусь тебе, матушка, - за две недели я ни разу не протрезвел! - хохотнув, произнес Увейн. - Я отдал бы тогда всю добычу, захваченную у этого разбойника, за какой-нибудь твой суп. Я не мог жевать ни хлеб, ни сушеное мясо и изголодался чуть ли не до смерти. Я ведь потерял три зуба...

Моргейна осмотрела рану.

- Открой рот. Ясно, - сказала она и жестом подозвала одного из слуг. Принеси сэру Увейну тушеного мяса и тушеных фруктов. А ты пока что даже и не пытайся жевать что-нибудь твердое. После ужина я посмотрю, что с этим делать.

- Я и не подумаю отказываться, матушка. Рана до сих пор чертовски болит. А кроме того, при дворе Артура есть одна девушка... Я вовсе не хочу, чтоб она принялась шарахаться от меня, как от черта, - и он рассмеялся. Несмотря на боль от раны, Увейн жадно ел и рассказывал всяческие истории о событиях при дворе, веселя всех присутствующих. Моргейна не смела отвести взгляда от пасынка, но сама она на протяжении всей трапезы чувствовала на себе взгляд Акколона, и он согревал ее, словно солнечные лучи после холодной зимы.

Ужин прошел радостно и оживленно, но к концу его Уриенс устал. Моргейна заметила это и подозвала его слуг.

- Муж мой, ты сегодня в первый раз поднялся с постели - тебе не следует чересчур переутомляться.

Увейн поднялся со своего места.

- Отец, позволь, я сам тебя отнесу.

Он наклонился и легко поднял больного на руки, словно ребенка. Моргейна двинулась следом за ним, но на пороге остановилась.

- Мелайна, присмотри тут за порядком - мне нужно до ночи еще заняться щекой Увейна.

Через некоторое время Уриенс уже лежал в своих покоях; Увейн остался посидеть с ним, а Моргейна отправилась на кухню, чтобы приготовить припарки. Она растолкала повара и велела ему согреть еще воды в кухонном очаге. Раз уж она занимается врачеванием, надо ей держать у себя в комнате жаровню и котелок. И как она раньше до этого не додумалась? Моргейна поднялась наверх и усадила Увейна так, чтобы она могла наложить ему на щеку кусок ткани, пропитанный горячим травяным отваром. Боль в воспалившейся ране приутихла, и юноша облегченно вздохнул.

- Ох, матушка, хорошо-то как! А эта девушка при дворе у

Артура не умеет лечить. Матушка, когда я женюсь на ней, ты научишь ее своему искусству - ну, хоть немного? Ее зовут Шана, и она из Корнуолла. Она - одна из придворных дам королевы Изотты. Матушка, а как так получилось, что этот Марк именует себя королем Корнуолла? Я думал, Тинтагель принадлежит тебе.

- Так оно и есть, сын мой. Я унаследовала его от Игрейны и герцога Горлойса. Я не знала, что Марк возомнил, будто он там царствует, отозвалась Моргейна. - Неужто Марк посмел объявить, будто Тинтагель принадлежит ему?

- Нет, последнее, что я слышал - что там нет его наместника, - сообщил Увейн. - Сэр Друстан уехал в изгнание в Бретань...

- Почему? - удивилась Моргейна. - Неужто он был сторонником императора Луция?

Разговоры о событиях при дворе словно вдохнули жизнь в монотонное существование захолустного замка. Увейн покачал головой.

- Нет... Поговаривают, будто они с королевой Изоттой были чересчур привязаны друг к другу, - сказал он. - Хотя я бы не взялся упрекать несчастную леди... Корнуолл - настоящее захолустье, а герцог Марк стар и сварлив; а его дворецкие говорят, будто он еще и лишился мужской силы. Несчастной леди, должно быть, несладко живется. А Друстан хорош собой и искусный арфист - а леди Изотта любит музыку.

- Неужто при дворе только и говорят, что о чьих-то дурных поступках и чужих женах? - возмутился Уриенс и сердито посмотрел на сына. Увейн рассмеялся.

- Ну, я сказал леди Шане, что ее отец может присылать к тебе вестника, и я надеюсь, милый отец, что ты не ответишь ему отказом. Шана небогата, но мне не очень-то и нужно ее приданое, я привез достаточно добра из Бретани я покажу тебе кое-что из моей добычи, и для матушки у меня тоже есть подарки.

Юноша погладил Моргейну по щеке - она как раз склонилась над ним, чтобы заменить остывшую припарку свежей.

- Я знаю - ты не такая, как эта леди Изотта, ты не станешь изменять моему отцу и распутничать у него за спиной.

Моргейна почувствовала, что у нее горят щеки. Она склонилась над чайником, в котором кипели травы, и слегка сморщилась от горького запаха. Увейн считал ее лучшей из женщин, и это грело ей сердце, - но тем горше было сознавать, что она не заслужила такого отношения.

"По крайней мере, я никогда не ставила Уриенса в дурацкое положение и не выставляла своих любовников напоказ..."

- Но тебе все-таки нужно будет съездить в Корнуолл, когда отец выздоровеет и сможет путешествовать, - серьезно сказал Увейн и скривился, когда на его воспаленную щеку легла новая горячая припарка. - Нужно разобраться с этим делом, матушка. Марк не имеет права претендовать на твои земли. Ты так давно не показывалась в Тинтагеле, что тамошние жители могут и позабыть о том, что у них есть королева.

- Я уверен, что до этого не дойдет, - сказал Уриенс. - Но если я поправлюсь к лету, то, когда поеду на Пятидесятницу, попрошу Артура разобраться с этим делом насчет владений Моргейны.

- А если Увейн возьмет жену из Корнуолла, - сказала Моргейна, - он может держать Тинтагель от моего имени. Увейн, хочешь быть моим кастеляном?

- Лучшего я и желать не смею, - отозвался Увейн. - Разве что перестать чувствовать, будто у меня болят все до единого зубы, и спокойно поспать.

- Выпей-ка вот это, - сказала Моргейна, налив в вино Увейну лекарство из одного из своих флаконов, - и я обещаю, что ты сможешь уснуть.

- Думаю, госпожа, я смогу уснуть и без этого - так я рад вновь очутиться под отцовским кровом, в собственной постели, под заботливым присмотром матери. - Увейн обнял отца и поцеловал руку Моргейне. - Но я все равно охотно выпью твое лекарство.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке