Путевые заметки неудавшегося эмигранта (3 стр.)

Тема

Бедная моя мать! Каково было ей смотреть, как шмонают ее сына!

Ублюдки в погонах открыли и мою сумку, но не обнаружили там ничего, кроме одежды да килограмма-двух фруктов, которые я вез своему обнищавшему и больному отцу в Россию. Больше всего я боялся, что они мне что-нибудь подсунут - наркоту или еще чего, а потом, при повторной проверке, невзначай "обнаружат" его.

- А разрешение у тебя есть, - поинтересовался начальник, - на выезд из республики?

- А как же, - ответил я, - вот печать коменданта на билете. Иначе бы мне и билет не продали.

- А куда ты едешь?

- Я еду в N, к отцу, не алвером же еду заниматься.

Алвер - "купи-продай", то есть спекуляция, основное занятие местного населения.

- Да, ради Бога, занимайся алвером, разве мы имеем что-то против?

Шмон окончился, начальник отдал мне деньги и документы. Потом, в поезде, я пересчитал свои деньги, вроде бы ничего не стырили. А позже мне один мужик в поезде рассказал, что у них есть обыкновение сделать вид, что проверяют бабки на подлинность, а возвращать хозяину сумму, меньшую, чем та, которую он им дал.

А еще я знаю случай, в эту же дежурку привели мужчину, очередную жертву, обыскали его, проверили документы, но, хотя все было в порядке, стали вымогать деньги. Нагло вымогать! Не знаю, дал он им что-нибудь или нет, но у того были знакомые в высших чинах силовых структур. И он привел их, пожаловавшись на произвол полиции, те нагрянули и сами наехали на ментов.

И куда девалась их спесь, их наглость, их самодовольство, ощущение собственной безнаказанности! Да они чуть ли не в коленях валяться стали: "Не надо, не снимайте с нас погоны! Нам детей кормить надо!".

Эти люди не понимают закона, они привыкли все решать по собственному усмотрению. Зато когда они видят вышестоящего, они тут же теряют какое бы то ни было человеческое достоинство. И чуть что - в ход идет отмазка "нам детей кормить надо". А я-то здесь при чем? От меня что ли твоя жена родила? Нечем кормить, так не женись, не заводи дюжину детей. И потом - я налоги плачу!

Вышли мы с матерью из здания метро, и, когда заходили на вокзал, нас остановил еще один "орел". Ему-то тоже "детей кормить надо". Я ему объяснил, что нас уже обшмонали, он поверил, махнул рукой, и мы вошли в здание вокзала.

На перроне тоже были "орлы", но к прохожим не цеплялись. Среди ожидающих пассажиров я заметил Эмина и его родственников. Подходили пассажиры.

Все с баулами, мешками, ящиками, упаковками, тележками - весом до полутонны. В Россию и Украину везут продукты питания. На посадку подали поезд.

В тамбуре нашего вагона стоял человек в штатском, представившийся сотрудником уголовного розыска. При посадке пассажиров он требовал билеты и документы и после их проверки пропускал в вагон.

Найдя свое место, я сел. Мать села рядом, Эмин - напротив. Мама, немолодая, и нездоровая женщина, отправляет своего единственного сына неизвестно с кем. В холодную Россию, где его, собственно, никто не ждет. Соскочить бы с поезда, устроить истерику, закричать, что я никуда не поеду, послать Эмина и его дружков к чертям! Куда вы меня тащите! Я не хочу уезжать из этого города, мне тяжело решиться на это, мне трудно все ломать! А каково ей? Что ждет меня там? Может, мы видимся последний раз! Может, она не увидит меня живым, тогда в голове у меня были всякие мысли.

Мама сошла с поезда, состав тронулся. Я припал к окошку, и слезы у меня сами навернулись на глаза. Не люблю прощаться на вокзалах. Лучше слезы оставлять домашним стенам, пусть лишь они будут свидетелями эмоций, а не эти алверчи (т.е., барыги)!

Поезд набирал ход. Мы ехали в плацкартном вагоне. По проходу зашлялись торговцы закуской, менялы валют и прочие "предприниматели". У одного из них Эмин купил стаканчик "армуд", из которого пьют чай.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора