Спокойное достоинство безмолвия

Шрифт
Фон

Проснувшись, Аури поняла, что у нее в запасе семь дней.

Да-да. Она была вполне уверена. Он навестит ее на седьмой день.

Ой, как долго! Ждать очень долго, да. Но когда тебе столько всего надо сделать, не так уж это и долго. Если, конечно, делать все как следует. Если она хочет быть готова.

Открыв глаза, Аури увидела пятнышко тусклого света. Нечасто такое увидишь — она ведь у себя в Мантии, самом-самом укромном уголке, что у нее есть. Значит, сегодня белый день. Глубинный день. День находок. Аури улыбнулась: в груди бурлило возбуждение.

Света было ровно столько, чтобы разглядеть бледный силуэт своей руки. Пальцы нащупали бутылочку с капельницей в изголовье постели. Аури откупорила бутылочку и уронила одну-единственную каплю на блюдечко Лисика. Вскоре Лисик медленно просветлел и засветился слабой сутемной голубизной.

Аури бережно-бережно сдвинула одеяло так, чтобы оно не коснулось пола. Выскользнула из постели — каменный пол под ногами был теплым. Тазик стоял на столике возле постели, рядом лежал тоненький кусочек ее самого душистого мыла. За ночь ничего не изменилось. Это хорошо.

Аури выдавила еще одну капельку, прямо на Лисика. Поколебалась, усмехнулась и уронила третью каплю. В день находок полумеры неуместны. Потом собрала одеяло: свернула вдвое, вчетверо, старательно придерживая подбородком, чтобы не коснулось пола.

Лисик светился все ярче и ярче. Сперва он просто мерцал — словно блик на стекле, словно далекая звездочка. Потом принялся подмигивать, как светлячок. Ярче, ярче — и он уже весь переливается светом. И вот он возлежит у себя на блюдечке, как голубовато-зеленый уголек из костра, чуть побольше монетки.

Аури улыбалась Лисику, пока он не проснулся окончательно, залив всю Мантию самым правильным, самым ярким, голубовато-белым светом.

Тут Аури огляделась. Увидела свою идеальную постельку. Точь-в-точь ей по мерке. Так. Она проверила свое кресло. Кедровый Сундучок. Крохотную серебряную кружечку.

Камин был пуст. Над камином — полка: тут у нее желтый листик, каменная шкатулка, серая склянка с душистой сушеной лавандой. Ничто не стало ничем другим.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке