Врата Мертвого дома (2 стр.)

Тема

Кипучие сонмы насекомых с бессмысленной настойчивостью ползали по телу; иногда они отваливались чёрными блестящими комьями и разбивались о булыжники мостовой, разлетались обезумевшими роями.

Час Жажды близился к концу, и жрец шёл, пошатываясь, — слепой, глухой и безмолвный. В этот день служитель Худа, Владыки Смерти, почтил своего бога и присоединился к другим братьям, чтобы раздевать мертвецов и смазывать себя кровью казнённых убийц — той кровью, что хранилась в громадных амфорах, стоявших вдоль стен в нефе храма. Затем торжественная процессия жрецов двинулась по улицам Унты, чтобы приветствовать посланников своего бога и присоединиться к пляске смерти, которой был отмечен последний день Поры Гниения.

Стражники, стоявшие по периметру Круга, посторонились, давая жрецу пройти, а потом ещё больше разошлись, пропуская жужжащее живое облако, что летело за ним. Небо над Унтой по-прежнему казалось скорее серым, чем голубым, потому что мухи, влетевшие на рассвете в столицу Малазанской империи, поднялись в воздух и медленно двинулись над заливом в сторону солёных болот и подтопленных островков за рифом. Мор пришел вместе с Порой Гниения, а сама Пора являлась неслыханно часто — она приходила уже трижды за последние десять лет.

Воздух в Круге всё ещё гудел и переливался, словно в нём висела взвесь из крупного песка. Где-то на соседней улице скулила собака — будто была при смерти, а рядом с центральным фонтаном на площади лежал полумёртвый мул и слабо перебирал ногами. Мухи пробрались в несчастное животное через все отверстия, и теперь его раздуло от газов. Мул, упрямый, как и вся его порода, умирал уже около часа. Когда жрец слепо прошаркал мимо него, мухи взлетели с мула и влились в окутывающее человека облако.

Фелисин было совершенно ясно, что жрец Худа ковыляет прямо к ней. Он смотрел на мир тысячью крошечных глаз, но девушке казалось, будто все они устремлены на неё. Даже нараставший ужас не мог сорвать покров оцепенения, которым было окутано её сознание; Фелисин знала, что ужас поднимается внутри, но это знание было больше похоже на воспоминание о страхе, чем на живой и настоящий испуг.

Она почти позабыла первую Пору Гниения в своей жизни, но вторую помнила во всех деталях. Всего три года назад она провела этот день в безопасности семейной усадьбы, за крепкими стенами дома, где все окна были закрыты ставнями, щели заткнуты тканью, а во дворе и на высоких стенах стояли жаровни, от которых исходил густой дым тлеющих листьев истаарла. Последний день Поры Гниения и Час Жажды были для неё мгновениями неприятными, даже отвратительными, но не более того. Тогда она и не думала о бесчисленных городских нищих, об одичавших животных, которым негде было спрятаться, и даже просто о небогатых горожанах, которых потом насильно сгоняли в отряды для очистки улиц.

Тот же город, но совсем другой мир.

Фелисин гадала, пропустят ли стражники жреца, который подходил всё ближе к жертвам Отбраковки. Она сама и остальные были теперь на попечении императрицы Ласиин, а путь жреца можно было принять за случайный, и неизбежное столкновение — скорее за несчастный случай, чем за осознанный выбор, хотя Фелисин нутром чуяла: это не так. Двинутся ли с места солдаты в высоких шлемах? Попробуют ли провести жреца через Круг без жертв?

— Сомневаюсь, — сказал человек, что сидел на корточках справа от неё. В его полуприкрытых, глубоко запавших глазах сверкнуло что-то похожее на веселье. — Я же вижу, как у тебя взгляд мечется с охраны на жреца и со жреца на охрану.

Высокий молчаливый мужчина слева от неё медленно поднялся на ноги, натянув цепь. Фелисин поморщилась, когда кандалы дёрнулись и врезались в кожу, а мужчина скрестил руки на покрытой шрамами груди. Он посмотрел на приближавшегося жреца, но ничего не сказал.

— Что ему от меня нужно? — прошептала Фелисин. — Чем я заслужила внимание жреца Худа?

Человек справа перенёс вес тела на пятки и подставил лицо лучам послеполуденного солнца.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора