Значительные аккорды царствования Екатерины (Браки Романовых)

Тема

---------------------------------------------

Балязин Вольдемар

Вольдемар Балязин

Браки Романовых с немецкими династиями в XVIII - начале XX вв.

Теперь же возвратимся к новой самодержице - Екатерине I. Она все чаще стала болеть, и сразу после вступления на престол почти совсем отошла от государственных дел, целиком передав их Меншикову, сама же с головой окунулась в устройство своих собственных, семейных и любовных дел.

Ее первым галантом оказался молодой красавец Рейнгольд-Густав Левенвольде, происходивший из древнего, аристократического немецкого рода, осевшего в Ливонии еще в XIII веке. Левенвольде сначала был камер-юнкером Екатерины, а при ее восшествии на трон стал камергером. Кроме того, как мы уже знаем, он был и резидентом курляндской герцогини. Однако, в силу особого статуса Курляндии его нельзя было равнять с другими иноземными резидентами.

24 октября 1726 года Рейнгольд-Густав Левенвольде и его брат Карл-Густав получили титул российских графов. Вслед за тем Рейнгольд стал кавалером российского ордена Александра Невского и, кроме того, получил осыпанный бриллиантами портрет Екатерины для ношения на шее.

* * *

Между тем, как Екатерина совершенно устранилась от государственных дел, сила и влияние Меншикова продолжали расти. Он становился уже не "полудержавным властелином", как при Петре, а, пожалуй, почти самодержцем. Это заставило "верховников" опасаться того, что Светлейший скоро превратит их не более чем в марионеток.

Врагами Меншикова оказались Толстой и Голицын, а вне среды "верховников" все еще очень влиятельный де Виейра.

Случилось так, что в апреле 1727 года Екатерина I тяжело заболела, и Меншиков нашел повод показать своим более серьезным и сильным противникам, чем де Виейра, что шутки с ним по-прежнему плохи, и что всех его недоброжелателей ждет печальный конец. К тому же Меншиков был злопамятен, а надобно знать, что всесильный временщик не простил своему непрошенному шурину брака с его сестрой, состоявшегося вопреки его воле, по приказу самого Петра I.

И когда в апреле 1727 года Екатерина заболела, де Виейра, по приказу Меншикова, был арестован и обвинен в том, что во время болезни императрицы якобы "не только не был в печали, но и веселился, и плачущую Софью Карлусовну (Скавронскую, - В. Б.), - родную сестру Екатерины - вертел вместо танцев и говорил ей: "Не надобно плакать". В другой палате сам сел на кровать... говорил ее высочеству цесаревне Анне Петровне: "О чем печалишься? Выпей рюмку вина".

Допросы и пытки привели к тому, что в последний день своей жизни - 6 мая 1727 года - больная Екатерина, следуя настоятельному совету Меншикова, подписала приговор, по которому три "заговорщика" были биты кнутом и отправлены в Сибирь, а еще четыре удалены от двора.

Приговор де Виейре и его соучастникам, хотя и был одним из последних актов, подписанных Екатериной, но все же не самым последним. А последним, и гораздо более важным документом, было составленное и должным образом оформленное завещание, по которому наследником трона объявлялся Петр Алексеевич - двенадцатилетний внук Петра I. Завещание гласило: "Великий князь Петр Алексеевич имеет быть сукцессором" (то есть самодержцем). Однако регентом при нем не назначался Меншиков, как можно было бы ожидать, а "обе цесаревны, герцоги и прочие члены Верховного Совета, который обще из девяти персон состоять имеет".

Как только Екатерина скончалась, Рейнгольд-Густав Левенвольде тут же уехал в свои ливонские поместья, а в Петербурге остался его брат Карл-Густав. Вскоре, уважаемый читатель, Вы узнаете, что братья Левенвольде сыграют важную роль в истории.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке