Поцелуй, малыш и невеста под Рождество

Тема

---------------------------------------------

Линдсей Лонгфорд

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Не трогай эту елку, она моя! – Голос донесся откуда-то снизу, из-под опущенных веток, и на ногу Габриэль тяжело опустилась маленькая нога.

Габриэль вздрогнула и крепче ухватилась за корявый ствол.

Мальчишеское лицо с выпяченным подбородком и сердитым взглядом уставилось на нее.

– Не трогай, слышишь? – Он обхватил короткими пальчиками ближайшую ветку и нетерпеливо потряс ее. На сырую землю посыпались иголки. – Мы с папой уже выбрали эту елку. Она наша. Ищи себе другую.

Габриэль удержалась от улыбки и внимательно оглядела исполненного решимости младенца.

Рубашка на нем была аккуратно заправлена в новые синие джинсы, лицо чистое, а карие глаза смотрели гневно и с достоинством. Кто-то очень постарался прилизать вихор у него на макушке, но не слишком преуспел в этом нелегком деле.

– Так что, женщина, понятно? Поищи себе другую елку, хорошо?

В голосе были раздражение и грубость, а в глубине смотрящих на нее глаз – еле заметное беспокойство.

– Понятно. – Габриэль закусила губу, чтобы не улыбнуться.

Как мог отец оставить ребенка одного на темном елочном базаре? Ее это, конечно, не касается, но она все-таки выскажет свое возмущение его папаше.

– Извини, но я действительно считаю, что первой увидела эту елку. – Надо потянуть время. Она оглянулась, осматривая пустые проходы.

– Вовсе нет. – Мальчик важно наклонил голову и ни на миллиметр не сошел с места.

– Я сразу увидела эту елку. Мне она понравилась. – Габриэль распушила ветку, но постаралась не задерживать руку, потому что взор малыша следил за каждым ее движением. – И она большая. В этом году мне как раз хотелось большую елку. – Она задержала взгляд на некрасивой и большой елке и сказала со значением: – Мне хотелось особенную елку.

Он нахмурился, отвернулся и вздохнул, глядя на елку:

– Да. Мне тоже.

У этого беспризорного ребенка были свои причины, чтобы выбрать дурацкую елку на базаре Тибо. А у нее – свои.

Они с отцом всегда старались притащить домой самую что ни на есть несуразную елку, чтобы услышать, как зазвенит колокольчиком мамин смех.

Рождество было любимым праздником Мэри Кэтлин О’Ши.

В прошлом году Рождество прошло мимо них, потрясенных и оцепеневших от горя после маминой смерти.

Габриэль и ее отец не могли перенести вид пустого стула в конце большого стола, поэтому, несмотря на теплый, безоблачный день во Флориде, когда туристы с севера опускали ноги в неглубокую воду Мексиканского залива, прошлогоднее Рождество было холодным и темным в доме О’Ши.

В этом году мамин смех станет лишь воспоминанием, а все остальное будет как прежде: хорошая елка, яркие фонарики, развешенные по всему дому, и прекрасный слоеный пирог с мясом. Все будет замечательно. Они придумают, как поступить с пустым стулом и с воспоминаниями. Хотя рана оставалась такой же свежей, как и год назад.

Она вздохнула и увидела, как сверкнул у мальчика взгляд. Он неловко переминался с ноги на ногу.

– Извини, – пробормотал он так тихо, что она едва расслышала, – но это особенная елка для меня и для папы.

Ей захотелось обнять его, прижать, утешить. Однако с мальчишками надо поосторожнее.

– Разве ты не видел меня у загородки? Я стояла там и присмотрела именно эту елку.

Мальчик внимательно посмотрел ей в лицо своими не по годам мудрыми глазами, потом уверенно покачал головой:

– Не-а. Хочешь надуть меня.

– Неужели? – Смышленый, однако, ребенок. – А вдруг я говорю правду?

– Не-ет. – Он усмехнулся, и в слабом свете елочного базара сверкнули белые зубки. – Ты хочешь подшутить надо мной.

Она удивленно присела, оказавшись с ним нос к носу.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке