Иерусалимские гарики

Тема

---------------------------------------------

Губерман Игорь

Игорь Губерман

Часть I

Россию увидав на расстоянии,

грустить перестаешь о расставании.

Изгнанник с каторжным клеймом, отъехал вдаль я одиноко за то, что нагло был бельмом в глазу всевидящего ока.

Еврею не резвиться на Руси и воду не толочь в российской ступе; тот волос, на котором он висит, у русского народа - волос в супе.

Забавно, что томит меня и мучает нехватка в нашей жизни эмигрантской отравного, зловонного, могучего дыхания империи гигантской.

Бог лежит больной, окинув глазом дикие российские дела, где идея вывихнула разум и, залившись кровью, умерла.

С утра до тьмы Россия на уме, а ночью - боль участия и долга; неважно, что родился я в тюрьме, а важно, что я жил там очень долго.

Да, порочен дух моей любви, но не в силах прошлое проклясть я, есть у рабства прелести свои и свои восторги сладострастья.

Вожди России свой народ во имя чети и морали опять зовут идти вперед, а где перед, опять соврали.

Когда идет пора крушения структур, в любое время всюду при развязках у смертного одра империй и культур стоят евреи в траурных повязках.

Ах, как бы нам за наши штуки платить по счету не пришлось! Еврей! Как много в этом звуке для сердца русского слилось!

Устроил с ясным умыслом Всевышний в нас родственное сходство со скотом: когда народ безмолствует излишне, то дух его зловонствует потом.

Люблю российский спор подлунный, его цитат бенгальский пламень, его идей узор чугунный, его судеб могильный камень.

Ранним утром. Душной ночью. Вдруг в ответ на чей-то взгляд... Вырвал корни я из почвы, и они по ней болят.

Прав еврей, что успевает на любые поезда, но в России не свивает долговечного гнезда.

Я хотел бы прожить много лет и услышать в часы, когда пью, что в стране, где давно меня нет, кто-то строчку услышал мою.

Вдовцы Ахматовой и вдовы Мандельштама бесчисленны. Душой неколебим, любой из них был рыцарь, конь и дама, и каждый был особенно любим.

Мне вновь напомнила мимоза своей прозрачной желтизной, что в сердце всажена заноза российской слякотной весной.

В русском таланте ценю я сноровку злобу менять на припляс; в доме повешенных судят веревку те же, что вешали нас.

В России сейчас от угла до угла бормочет Россия казенная про то, что Россию спасти бы могла Россия, оплошно казненная.

В те трудные дни был открыт мне силы и света источник, когда я почувствовал стыд и выпрямил свой позвоночник.

В любви и смерти находя неисчерпаемую тему, я не плевал в портрет вождя, поскольку клал на всю систему.

Из русских событий пронзительный вывод взывает к рассудкам носатым: в еврейской истории русский период кончается веком двадцатым.

Россия извелась, пока давала грядущим поколениям людей урок монументального провала искусственно внедряемых идей.

Пронизано русское лето миазмами русской зимы; в российских ревнителях света спят гены строителей тьмы.

Россию покидают иудеи, что очень своевременно и честно, чтоб собственной закваски прохиндеи заполнили оставшееся место.

Как бы ни слабели год от года тьма и духота над отчим домом, подлинная русская свобода будет обозначена погромом.

Чтоб русское разрушить государство когда вокруг себя ни посмотри евреи в целях подлого коварства Россию окружают изнутри.

Не верю в разум коллективный с его соборной головой: в ней правит бал дурак активный или мерзавец волевой.

Не зря тонули мы в крови, не зря мы жили так убого, нет ни отваги, ни любви у тех, кого лишили Бога.

Весело на русский карнавал было бы явиться нам сейчас: те, кто нас душил и убивал, пишут, что они простили нас.

В России жил я, как трава, и меж такими же другими, сполна имея все права без права пользоваться ими.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке