Голливудские дети

Тема

Он вышел из тюрьмы во вторник утром. Его переполняло озлобление, накопленное за семь лет.

Он выглядел на свои тридцать шесть лет. Бледное, исхудавшее лицо. Узкие, серые, как слюда, глаза и грубый шрам через правую щеку, оставшийся на память о карцере. Пяти футов восьми дюймов ростом, некогда Он был хилым, но в тюрьме у него было достаточно времени для работы над собой. Теперь Он был очень силен и обладал стальной мускулатурой.

Тюрьма многому научила его, и в первую очередь тому, что главное – это уметь защищаться. Если ты сам не в состоянии постоять за себя, то кто же тогда?

Никто. Ты никому не нужен.

Долгие семь лет быть запертым в клетке вдали от мира.

За семь лет даже здоровый человек лишится рассудка.

А что, если ты безумен с самого начала? И не показываешь этого, ибо эти недоноски не заслуживают того, чтобы им сказали правду.

Это его личное дело. Только его. И ярость его захлестнет всякого, кто попытается вытянуть из него правду.

Свобода – это неизвестность. Она чарует и искушает делать то, о чем Он мог лишь мечтать все эти годы за решеткой.

Первым делом – женщины. Безликие шлюхи, чье единственное назначение – исполнять его прихоти.

Он безжалостно использовал их и платил больше, чем они заслуживали, за то, без чего они и так не могут, ведь, платишь ты им, или нет, все бабы – шлюхи. Так учил его отец.

Насытившись ими. Он достал свой список и внимательно изучил его.

Этот список, занимавший убористо исписанный тетрадный листок, был единственной точкой опоры в его жизни. Без него Он не смог бы выжить. Он бы сдался. Повесился бы, как его первый сокамерник.

Список придавал ему сил. Это была цель.

Если эти недоноски из Голливуда думали, что больше не увидят его, они ошибались.

Ох, как они ошибались….

ростом с копной непослушных седых волос и резкими чертами загорелого, изрезанного морщинами лица. Вскоре ему должно было исполниться шестьдесят два года, но возраст только красил его. Этим Джордан походил на Клинта Иствуда.

– Никогда не знаешь заранее, – скромно сказал он.

– Я знала. – Ким не сводила с мужа глаз. – Это – несомненная удача.

Обняв Ким, он повел ее в дом:

– Что думают эти люди, не имеет значения, – пояснил он. – Все решит публика.

– Ты не просто умен, мы мудр, – промурлыкала Ким, вскинув голову и глядя на Джордана снизу вверх. – Хотела бы я иметь достаточно времени, чтобы записывать все, что ты говоришь. Ты так здраво мыслишь.

Джордан улыбался. Пока с ним рядом была такая женщина, как Ким, постоянно тешившая его самолюбие, он не переставал улыбаться.

– Ерунда.

– Скука!

– Я чуть не уснул.

– С этим Джордан явно пролетел.

С такими словами гости садились в дорогие машины, припаркованные на подъезде к дому Левитта.

Особенно выделялся голос Шарлин Винн Брукс. Пышная рыжеволосая кинозвезда тридцати пяти лет от роду, казалось, находила особое удовольствие, разбирая по косточкам фильм, снятый ее бывшим любовником.

Ее муж, Мак Брукс, режиссер, увенчанный «Оскаром», рассмеялся, садясь за руль их желтого «роллс-корниша». В сорок три года Мак был по-своему привлекателен – этакий рубаха-парень. У него были вьющиеся каштановые волосы и перебитый нос, красноречиво говорящий о былых днях – днях, когда Мак был боксером-любителем в Бруклине.

– Давай, детка, говори все, что думаешь, – подначивал он жену, поглаживая ее колено. – Выкладывай.


Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора