Позывной: Москаль. Наш человек лучший ас Сталина

Шрифт
Фон

НОВЫЙ военно-фантастический боевик от автора бестселлера "Позывной: "Колорад". Наш человек Василий Сталин"!

Заброшенный в июнь 1941 года, наш современник оказывается в теле опального командующего ВВС Павла Рычагова, снятого с должности за скандальную фразу, брошенную в лицо Сталину: "Вы заставляете нас летать на "гробах"!"

В реальной истории Рычагова расстреляли в октябре 41-го.

Удастся ли "попаданцу" изменить прошлое?

Как вернуть доверие Вождя и убедить его поднять авиацию по тревоге, чтобы вражеский удар не застал "сталинских соколов" на "мирно спящих аэродромах"?

Смогут ли наши летчики уже летом 41-го освоить тактические приемы из будущего: "кубанскую этажерку", "скоростные качели", "соколиный удар"?

И сколько самолетов Люфтваффе нужно сбить "попаданцу", чтобы стать лучшим асом СССР?

Содержание:

  • Часть первая - Беглец 1

  • Часть вторая - Воин 8

  • Часть третья - Победитель 45

  • Примечания 53

Валерий Большаков
Позывной: "Москаль". Наш человек – лучший ас Сталина

Часть первая
Беглец

Пролог

Москва, 9 мая 2015 года

…"Мессершмитт" атаковал в лоб – сверкая лопастями пропеллера, слившимися в круг, он пыхал коротким злым огнем крыльевых пушек.

Навстречу "Яку" понеслись дымные жгуты трассеров, малиновые и зеленые.

Жилин положил истребитель на крыло, уходя с линии огня, и вжал гашетку. "Як" затрясся, посылая очередь, – двадцатимиллиметровые снарядики порвали "Мессеру" крыло, добрались до кабины – брызнули стекла – и впились в мотор.

Полыхнуло пламя.

Фашистский самолет промелькнул мимо, копотно-черный шлейф стелился за ним, как траурная лента…

Изображение замерло, и на экране всплыла надпись: "Game over".

Жилин со вздохом оторвался от компьютера, отпуская джойстик, и впрямь походивший на игрушечную ручку управления "Яком".

– Молодец, деда! – воскликнул правнук. – Сбил!

– Опыт есть, Пашка, – усмехнулся Иван Федорович, полковник авиации в отставке. – Единственно – ерунда эта твоя "стрелялка"… как бишь ее…

– "Уорлд оф варплэйнс"! – важно выговорил Павел. – А почему ерунда?

– Ну-у… Как тебе объяснить… Ну вот этот "худой"…

– Кто-кто?

– "Худыми" мы "Мессершмитты" называли – у них фюзеляжи узкие. Во-от… "Мессеры" очень редко атаковали в лоб, чаще они уклонялись. Немцы не любили геройствовать.

Правнук примолк.

Забравшись к деду на колени, он сказал тихонько:

– Деда, зато ты у меня герой.

Улыбнувшись, Жилин погладил Пашку по голове.

В мае ему девяносто шестой пошел, но старикан он был удивительно бодрый – ходил без палочки, а если ронял монетку на пол или газету, то сам нагибался и поднимал. Хотя войну отбыл от звонка до звонка, с того самого 22 июня и по август 45-го.

И сбивали его, и попадали – три дырки в шкуре провертели фрицы, а он раз за разом выкарабкивался и упорно возвращался в строй. Пятьсот сорок боевых вылетов, полсотни сбитых "Мессеров", "Фокке-вульфов", "Юнкерсов" и прочих "Хейнкелей".

Иван Федорович вздохнул. Разбередил его парад, растревожил…

На Красной площади он сидел неподалеку от Путина, чуть выше.

Ах, как шагали наши десантники – сильные, настоящие, умелые, бравые парни! Иные из "голубых беретов" каменели лицами, а другие не могли сдержать чувств – и улыбались белозубо, радуясь празднику, здоровью, молодости…

И опять вздох. Чего развздыхался, старый хрыч? Да все от того же… Жизнь прошла, как ни крути.

Одно хорошо, что детей своих хоронить не довелось…

Единственно – жена покойная. Слегла однажды Алена, да и не поднялась больше. А что вы хотите? Возраст…

Один ты зажился, Иван Федорыч, и никак не желаешь освободить жилплощадь…

Ну, это уже стариковское брюзжание началось.

Сашка, старшенький его, не из таковских, что стариков своих со свету сжить не прочь. Да и есть у него квартира, хоть и в Мытищах.

Зятек его тоже не бедствует, в "манагеры" вышел, все какими-то мудреными делами занят, на "инг" заканчиваются…

– Алё? – послышался голос правнука. – Я у дедушки. Ага… А куда? К тете Томе? Ура-а… Я щас! Деда, я пошел!

Шаркая тапками, Жилин выбрался в прихожую. Пашка как раз упаковывался в свою куртку "на рыбьем меху".

– Не продует? – озаботился старый.

– Не-а! – легкомысленно ответил малый. – Пока, дед!

– Пока…

Клацнул замок, прогудели ступеньки, глуша топот юных ног, – и тишина. Только "ходики" продолжали отбивать тающие секунды.

Интересно, подумал Жилин, проживет ли он еще один год?

Может, дотянет до сотни? Это вряд ли…

А жаль.

Хоть и говорят, что старики устают жить, но это точно не про него.

Очень хочется посмотреть, а что же дальше-то будет.

Только-только Россия подниматься стала да сдачи давать! И Союз строится, пусть даже и не Советский, а Евразийский, да хоть такой…

Ага…

А он возьмет и того… скоропостижно.

– Чего ты куксишься? – проворчал Иван Федорович вслух. – Тикаешь еще, вот и радуйся…

Воображение все равно разыгралось, и Жилин представил себе, как на следующий парад Пашка понесет его портрет – пополнение "Бессмертного полка"… Полковник лишь головой покачал.

Все может быть, все может статься… Человек внезапно смертен.

Иван Федорович задумался.

Он прошел всю войну, бил фашистов с "яков" и "лавочек" и Берлин брал, и чуть было до Токио не дошел, когда летом 1945-го японцам жизни давали. А все равно бродила в нем, покоя лишала какая-то… неудовлетворенность, что ли. Словно не все он сделал, что мог, не исправил ставшее непоправимым.

Жилин поугрюмел.

Что он мог? 22 июня лейтенант Жилин поднял свой "И-16" и сбил немецкий бомбовоз. Его "ишачка" тотчас же "опустили"…

Да и куда ему было сажать истребитель, коли родной аэродром разбомбили?

До сих пор саднят эти воспоминания – о самолетах, которым даже не дали взлететь, пожгли на земле. О летчиках, что носились в одном исподнем, стаскивая брезент с истребителей, пытаясь завести моторы, а в баках пусто…

Это было колоссальное унижение.

Даже при Ельцине, "опустившем" всю страну, Жилин не испытывал такого позора.

Наверное, не зря первенца окрестили Александром, в честь Суворова, а правнук даже не догадывается, что носит имя главнокомандующего ВВС РККА.

Павел Васильевич Рычагов командовал авиацией 9-й армии во время войны с белофиннами. Именно тогда младлей Ваня Жилин сбил свой первый "Фоккер" .

Рычагов мог выйти в "красные маршалы", стать большим человеком, но его подвела молодость, глупость и горячность.

Еще в 1935-м Рычагов ходил в старших лейтенантах, но это был прирожденный ас. За один вылет он мог накрутить двести пятьдесят фигур высшего пилотажа – так Павел Васильевич принимал новую технику, поступавшую в эскадрилью.

Однажды, пилотируя "У-2", он заметил, что одна из лыж встала торчком. Передав штурвал сослуживцу, Рычагов вылез из кабины на крыло и, держась за стойку, хладнокровно, ногой, выставил лыжу в посадочное положение. И готово дело.

Вот такой человек. А потом была Испания…

Старший лейтенант Рычагов под именем Пабло Планкара командовал эскадрильей "И-15". Над Мадридом и Гвадалахарой он сбил шесть "Юнкерсов" и "Фиатов".

В 1938-м майор Рычагов сам попросился в Китай – бить самураев.

И бил!

Отражал налеты японской авиации на Ханькоу и Наньчан, уничтожил сорок восемь самолетов противника на аэродроме в Нанкине, а потом нанес удар по тайваньской авиабазе, после чего оттуда месяц не взлетал ни один "Зеро-сэн" .

А карьера какая! Комэск – комбриг – комкор – главнокомандующий ВВС! Весной 1941-го, когда ему едва тридцать исполнилось, Рычагов стал заместителем наркома обороны.

Падать после такого взлета было ох как больно…

Особенно если по собственной дурости.

9 апреля на Политбюро ЦК ВКП (б) обсуждался вопрос об аварийности в авиации Красной Армии. Положение было аховое – каждый божий день разбивалось по два-три самолета!

Рычагову сделали справедливое внушение – дескать, виной всему "расхлябанность и недисциплинированность". Мало того, нарушителей никто даже не наказывает! И что же ответил молодой замнаркома?

Вскочил, покраснел, да и ляпнул: "Аварийность и будет большая, потому что вы заставляете нас летать на гробах!"

Сталин стоял рядом, и для него эта выходка Рычагова стала плевком в лицо, самым настоящим личным оскорблением – вождь немало усилий затратил, "подтягивая" авиацию. И вдруг такая пощечина, да еще прилюдно!

Иосиф Виссарионович постоял, помолчал.

Пошел мимо стола, за которым сидели члены ЦК, развернулся, зашагал обратно в полной тишине. Вынул трубку изо рта, проговорил медленно и тихо, не повышая голоса: "Вы не должны были так сказать!" И пошел опять, справляясь с волнением.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке