Стражи. Боги холода

Тема

Жестокие древние боги, от которых отреклось человечество, не исчезли. Они внимательно наблюдают за нашим миром, ожидая тех, кто поможет им вернуться и получить былое могущество. В этот момент Земля низринется в пучину кровавого хаоса… Но всегда есть те, кто встанет на защиту людей. Пусть их мало, пусть силы неравны. Но они готовы пожертвовать всем и надеются только на себя и верных друзей. Их называют – Стражи.

Максим Макаренков
Стражи. Боги холода

ПРОЛОГ

Коренастый широколицый человек в темном мятом костюме бежал по прозрачной трубе Ростовского пешеходного моста, протянувшегося над рекой Москвой.

Взбегая по лестнице к мосту, он поскользнулся и приложился коленом к острой кромке ступеньки. Послышался противный хруст, после чего человек бежал, хромая все сильнее с каждым шагом.

Снаружи смотрела на него миллионами равнодушных глаз апрельская ночь.

Человек оглянулся на бегу – лампы за его спиной гасли, словно некая, невидимая глазу, субстанция вытягивала свет из окружающего мира.

Бегущий повернулся и, скрестив перед собой руки со сжатыми кулаками, выкрикнул в сгущающуюся, несущуюся ему навстречу, тьму, короткое слово, разнесшееся громовыми раскатами. Обвивающий левое запястье человека браслет налился серебристым сиянием, и с него сорвалась молния, изогнутым клинком распоровшая наползающую темноту.

Непроглядно-черные кольца сжались, отпрянули, и человек побежал снова, стараясь воспользоваться каждым мгновением передышки.

Короткая схватка измотала его, дыхание со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы, по лицу текли крупные капли холодного пота. Он чувствовал, что и по ноге текут струйки – кровоточило рассаженное колено.

– Хорошо, хоть, не сломал, – подумал он мимолетно, и услышал позади тихий треск. Не было времени оглядываться, но предчувствие новой беды сжало сердце.

Уже маячил впереди выход с моста. Сбежать по ступеням, а там – пересечь узкую дорожку спуска к набережной, и затеряться в узких переулках и старых дворах.

Даже тем, кто его преследует, будет непросто найти свою добычу.

Он все же глянул через плечо, глаза расширились от ужаса.

С тихим льдистым потрескиванием прозрачную крышу моста затягивал морозный узор, какой появляется на окнах посреди зимы. Тьма одним прыжком вернула себе с таким трудом отвоеванное человеком пространство и из непроглядно-черного зева с воем вырвался ледяной, несущий запах холодной крови и разлагающегося мяса, ветер.

Первый порыв заставил беглеца замахать руками, он отчаянно пытался сохранить равновесие, выиграть еще несколько секунд.

Усталое, но хорошо тренированное тело само нашло наилучшее решение. Когда в спину ударил следующий порыв, человек отчаянно прыгнул вперед, вцепился в перила лестницы и заскользил по ним вниз.

Над мостом стремительно вырос столб черного дыма. Словно живое существо, он устремился вперед, сопровождаемый завыванием ледяного ветра.

Возможно, коренастому удалось бы уйти, но подвела разбитая нога. На кромке тротуара он споткнулся, кубарем вылетел на мостовую, перекувырнулся через плечо, и со стоном встал.

Порыв ветра поднял в воздух осколок разбитой пивной бутылки и метнул его вперед, туда, где поднималась темная фигура.

Человек почувствовал, как что-то больно чиркнуло по горлу, и в воздух ударил фонтанчик крови из рассеченной артерии. Зажимая рану, раненый сделал шаг. Другой.

Дворы уже совсем рядом.

Дойти.

Хотя бы на несколько минут оказаться в одиночестве, и написать кровью где-нибудь рядом с собой имя, которое все объяснит.

Если это имя увидит Кёлер – поймет.

В спину ударил упругий кулак ветра, человек упал на колени.

Сильно кружилась голова.

Он приляжет всего на минутку. А потом встанет, и пойдет дальше. И обязательно доберется до…

Руки задрожали, подогнулись, не в силах выдерживать вес тела.

Да. Надо поспать.

Он все же дополз до тротуара. Положил голову на вытянутую руку, и затих.

К концу фильма Аня постоянно вытирала слезы, хлюпала носом и деликатно сморкалась.

А когда не сморкалась, мяла в руках носовой платок.

Таня стискивала зубы, и напоминала, что Анька – ее лучшая подруга, еще со школьных времен несущая тяжкое бремя общения с ней – Татьяной Бересневой, рыжей язвой и потомственным циником.

В один из наиболее душещипательных моментов сзади заржали, хрустя попкорном. Пришлось обернуться и вперить мрачный взгляд в компанию юнцов.

Юнцы затихли.

Последние пять минут Таня вертелась в кресле, закидывала ногу на ногу, смотрела на часы…

Все! Состоялся затяжной поцелуй в диафрагму и, счастливая наплакавшаяся Аня двинулась к выходу. Татьяна плелась следом, стараясь не наступать на рассыпанный попкорн и оставленные у кресел стаканчики из-под колы.

Наконец, вырвались на улицу. Блаженно вдохнули весенний воздух. Пусть и городской – намертво пропахший пылью и бензином, но весенний – пьянящий, заставляющий замирать сердце и с затаенной тоской смотреть на луну. В этом году апрель решительно опроверг все мыслимые предсказания и вынудил Татьяну в рыться в коробках с обувью и шкафу, куда были упакованы летние вещи. Почти плюс двадцать на второй неделе – это, знаете ли, ни в какие ворота не лезет, – бурчала она, стараясь удержать упорно вываливающуюся с верхней полки коробку с кроссовками, но в глубине души радовалась нежданному теплу.

Аня снова блаженно хлюпнула носом:

– Все-таки до чего трогательно. Побольше! Побольше таких фильмов надо!

Застегивая молнию короткой куртки, Таня с улыбкой смотрела на подругу. В тридцать лет Аня ухитрялась сочетать качества совершенно несочетаемые: стальную деловую хватку со слезливой сентиментальностью, убежденность в том, что "все мужики козлы" с совершенно беззаветной любовью к мужу. Татьяну она считала человеком к жизни абсолютно неприспособленным, а потому жалела и опекала.

Таня посмеивалась и охотно разрешала подруге хлопотать. Ее искренне интересовало, когда же она перестанет выдавать ее замуж. Но Аня была человеком упорным и надежды не теряла.

Сегодня, правда, Тане удалось уболтать ее сходить в кино вдвоем, без очередного молодого человека, который "такая умница, хорошо зарабатывает и обязательно тебе понравится".

Вздохнув, Аня промокнула платком глаза и полезла в сумочку за пудреницей.

– Может, посидим еще, чайку попьем? – предложила она, убирая черный кругляш в сумку.

Татьяна глянула на часы:

– Увы. Прости, но я побегу. Хочу еще черновик статьи просмотреть.

– У-у-у, деловая. Ладно, тогда я тоже побежала! – надула губки Аня, звонко чмокнула воздух около уха подруги, и зацокала к припаркованному неподалеку "Ниссану".

А Татьяна неторопливо направилась к метро. Езду по Москве на автомобиле она искренне считала развлечением для мазохистов, к тому же, в метро можно спокойно почитать, или понаблюдать за окружающими. Занятие не всегда приятное, но чертовски увлекательное.

И еще один плюс: от "Арбатской", где расстались подруги, до "Первомайской", где Татьяна жила, прямая ветка – можно сесть и уткнуться в книгу, не беспокоясь, что пропустишь станцию пересадки.

Коммуникатор разразился мелодией из "Футурамы", когда Таня налегла плечом на стеклянную дверь метро. Девушка остановилась, отошла в сторону, доставая пластиковую коробочку из кармана джинсов.

Глянула на экран. Ну, естественно, кто еще это может быть!

Вздохнув, нажала кнопку с зеленой трубкой и поднесла коммуникатор к уху:

– Здравствуй, Олежка. Скажи, что ты позвонил просто так.

– Таня, я редактор. Я не умею звонить просто так.

– Я знаю, – мрачно ответила Татьяна. – Итак?

– Итак. В Россию вернулся внезапно образовавшийся наследник рода Вяземских. Господин весьма интересный, и я хочу интервью.

– Олежка, в твоем голосе я чую подвох…

Послышалось шуршание, покашливание, и Татьяна добавила с угрозой:

– Олег? В чем подвох?

– Ну, понимаешь… Пока никому не удалось это самое интервью у него взять.

– А кто эти "все"?

– "Эсквайр", например…

– Олег? И ты хочешь, чтобы я за это взялась? С "Эсквайром" он разговаривать отказался, а твоему "Вестнику Урюпинска" интервью даст!

– Вот только хамить не надо! – попытался не слишком убедительно возмутиться Олег. Журнал, с которым Таня сотрудничала, действительно находился совсем не в первом эшелоне столичной прессы. Но, гонораров хватало для оплаты квартиры, перечислялись они без задержек, и положение вещей вполне ее устраивало.

И все же, требовать от нее такое!

– Тань… Ну ты попробуй хоть? – заканючил Олег, и Татьяна сдалась.

– Ладно. Я попробую. Просто попробую, так что, в план не ставь. Скидывай мне все, что у тебя есть по этому наследнику, приеду домой, гляну.

– Вот и славненько. Вот и чудненько, – и явно приободрившийся редактор положил трубку.

Спускаясь по эскалатору, Татьяна хмыкнула:

– Ишь ты – наследник! Забавно.

Пронзительно взвизгнув, подлетел недовольный ночной поезд. В полупустом вагоне Татьяна откинулась на спинку сиденья, вставила в уши капельки наушников, и, отгородившись от окружающих музыкой, задумалась.

В последнее время встречи с подругами давались все тяжелее. Можно было сколько угодно убеждать себя, что в одиночестве есть куча преимуществ и изображать независимую даму свободных взглядов, но…

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке