Механист

Тема

Этот мир не хороший и не плохой. Просто другой. Таким он стал после Великих Потрясений, после Возрождения из Пепла и Руин. Некоторые считают, что мир проклят, но это не так. Просто боги забыли о нем.

Здесь сжигают на кострах чернокнижников. Нет, не тех, кто умеет разговаривать без слов или слышит не только звуки. Вне закона иное колдовство. Магия Механиста - запретная. Он оживляет механизмы, напитывая их энергией, подчиняет себе бездушные материалы, собирает из несочетаемых деталей работающие машины, агрегаты и приборы.

Механист творит по наитию, убивает, не задумываясь, и все делает наперекор судьбе. Механист - чужой в этом мире. Чужой среди наемников, янычар, убийц и простых людей.

Чужой для всех он и на каторге. Здесь Механист, спасая себя, убивает авторитетного каторжанина. Теперь предстоит умереть и ему. Вечером придут его убивать. Убийц будет много и все они будут вооружены. На что надеяться Механисту, за которого не вступится никто? Разве что на свою запретную магию…

Содержание:

  • Пролог 1

  • Глава 1 1

  • Глава 2 6

  • Глава 3 12

  • Глава 4 17

  • Глава 5 22

  • Глава 6 28

  • Глава 7 34

  • Глава 8 39

  • Глава 9 44

  • Глава 10 49

  • Глава 11 54

  • Глава 12 59

  • Глава 13 64

  • Эпилог 68

Вадим Вознесенский
Механист

Кто измерит мой путь? Кто изменит мой рок,
Что начертан мне древним холодным мечом?
Я блуждаю всю жизнь в лабиринте дорог
И ношу смерть за правым плечом.

Не обманешь судьбу и не купишь любовь
Ни за жизнь, ни за смерть, ни за горсть серебра.
И холодная сталь ляжет под ноги вновь
Равновесием зла и добра.

Не за знамя и герб, не за список побед
Не поймешь, где - искусство, а где - ремесло.
Семь шагов через страх, семь шагов через бред,
Коль остался в живых - повезло.

Тэм Гринхил. Посвящение Каэр Морхену

Бог не играет в кости,
Прав был Гроф,
Предсказуема злость
Делением атомов,
Микрочастицами,
Остановить механизмы
Надо бы…

Курара. Механизмы

Пролог

Тилин-тилин. Пластмассовая игрушка-неваляшка. Танцует, раскачивается и вращается. Раскачивается и вращается. Оплавлен бок, и слегка выцвела краска. Тилин. Но не сотрется улыбка. Синие-синие глаза - были, когда-то. Теперь - блекло-серые. Бессмысленный взгляд. Покачивается. Замирает. Ей не страшно.

Чудовище. Голый череп с неповторимым рисунком - разводами ожоговых шрамов. Оплавленное и застывшее лицо - он чем-то похож на ту игрушку. Тоже покачивается. Только не улыбается. Вытекший глаз и безгубый провал рта. Узловатый скрюченный палец, кость и пергамент-кожа, толкает округлый желтый бок - тилин-тилин.

А еще мелодия - в такт. Тин-тин-тили-тили-дин. Еле слышно.

Черная комната и черная пыль, везде пыль. Луна осторожно заглядывает в разбитые окна. Боится порезаться. Ей еще много чего предстоит увидеть - Луне. Монстр тоже на нее иногда смотрит слезящимся единственным глазом. Он видел ее и другой - Луну. И чего-то еще ждет. Глупец.

Тин-тили-тили-дин. Слегка щербатые звуки - сломан колок, или молоточек, или еще что-нибудь. Не хватает целой ноты. Серебряная шкатулка возле неваляшки. На ней тоже нет пыли - ведь механизм время от времени заводят. Жизнь - сжатая пружина. Когда-нибудь лопнет, сломается. Но сейчас - Луна с Чудовищем слушают Музыку и смотрят друг для друга.

Тили-дин, дон-тили-дин. Похоже на "Щелкунчика" Чайковского - картина три, сцена пять, вариация вторая - "Танец Феи Драже"… впрочем, во Вселенной так много подобных друг другу мелодий.

Возможно, и Монстр может выглядеть несколько иначе. Кружиться в безумном танце посреди волшебного леса, дарить комплименты красавицам в невесомых лоскутных платьях. Никто даже не почувствует, что внутри него - лишь темная комната и черная пыль, желтая неваляшка, серебряная мелодия. И Луна - многоликая. И необузданная страсть к убийству богов.

Просто хочется верить, что все может быть не так. Что это сон.

Тилин-тилин. Неваляшка.

Тин-тили-тили-дин. Шкатулка.

Странные, странные вещи могут, волей не менее странных существ, стать самыми могущественными артефактами.

Глава 1

Дальний забой. Кирка взлетает и с силой вгрызается в камень, высекая искры, возвращая энергию удара обратно в ладони, локти, плечи, сколотые крупинки бьют по лицу, по глазам, как бьет с раздражающей периодичностью по ушам опостылевший скрежет металла о породу. Пыль, вездесущая, оседающая на одежде, на руках, на лицах, делающая узников похожими на черных демонов, сверкающих слезящимися белками, пыль, не менее толстым слоем, чем на коже, покрывающая наши внутренности - легкие, желудки, проникающая, кажется, в самую кровь.

Раз за разом, вкладывая всю массу тела в движение инструмента, единственное спасение от монотонного сумасшествия - умение погрузить себя в отстраненное небытие, позволив рукам самостоятельно делать изнуряющую работу. Это тоже опасно - слабые духом могут остаться в своей рукотворной нирване навсегда. Я уже видел таких, заблудившихся в лабиринтах собственного сознания, с блаженными улыбками на истощенных лицах, забиваемых насмерть батогами надсмотрщиков. Моя задача - остаться собой, поэтому я, подобно паровой машине, размеренно вонзаю кирку в камень и, чуть шевеля губами, беззвучно рассказываю себе истории. Не разговариваю сам с собой - нет, это прямая дорога к сумасшествию, не разговариваю, а рассказываю.

О событиях из детства. О первой любви. О приобретенных Знаниях.

Изобретаю и улучшаю, дополняю и отметаю исправления отчерченных в воображении схем. Оцениваю, горжусь достижениями, разбираю ошибки и - ни о чем не жалею. Это моя жизнь, это мой мир, внутрь которого я сейчас никого не пускаю. Ни единой твари - хотя, полагаю, некоторым очень хотелось бы докопаться до оттенков моих мыслей. Иначе чем объяснить, что примерно год назад, плюс-минус дни, недели, месяцы, ведь время остановилось и теперь измеряется в промежутках между приемами пищи, но пусть будет год назад, меня не отдали во власть очищающего пламени.

Насколько я нужен этим мрачным подземельям? Добыча сверхчистого кварца - слишком невыносимый труд, чтобы им занимались наемные работники. Ну а рабы, каторжане, выдерживают здесь всего два-три года. Но даже в обществе отверженных я изгой, впрочем, последнее меня абсолютно не беспокоит. На хриплом выдохе - рудники не прибавляют здоровья - удар.

- Что, совсем слепой без своих амулетов? - Голос с восточным акцентом, снисходительно-покровительственный. - Не чувствуешь слабину?

Гоблин. В такой ситуации инстинкт самосохранения рекомендует повернуться, раболепно согнув спину, и пробормотать что-нибудь смущенно-оправдательное. Еще неплохо набраться наглости, коль у надсмотрщика такое благосклонное настроение, и смиренно попросить указать точку напряженности. Заработать пару пунктиков в отношениях с охраной. Настроение не то. К тому же до смерти надоели повторяющиеся на протяжении всего пребывания здесь оскорбления на тему бессилия. Ведь каждому хочется задеть за живое. И никто не принимает во внимание тот бесспорный факт, что голодный и уставший каторжанин для всех закрыт - наглухо. Сканировать не могут, а самые тщательные, особенно изысканные обыски (пренеприятнейшая процедура) не дают вещественных результатов. Никаких талисманов не обнаруживается.

- Здоровый ты больно, - гоблин сегодня расположен общаться, - и тупой.

А он умный, потому что он - гоблин, а я - раб.

Каторжанин скривил губы в подобие улыбки - тебя бы, такого сообразительного, заставить кайлом махать.

- Ничего, сезон-другой, и ногами вперед из забоя вынесут.

В этом он прав, а болезненный тычок концом дубинки в поясницу только подтверждает, что при желании гоблину дано право значительно приблизить это замечательное событие. Дьявол, теперь не отстанет. Вик медленно отложил кирку, развернулся, вперил взгляд в землю и опустился на колени.

Мокрица. Здоровенная, в пол-ладони. Почему они вылезают из своих щелей только в тех случаях, когда охоте препятствуют непредвиденные обстоятельства? А мокрица была бы неплоха, обжаренная в чадящем пламени масляной лампы, - узник, не поднимая головы, проследил за движением членистого тела на границе, где неровный свет окончательно захлебывается тьмой. Еще одно преимущество скрытого сознания - можно думать, что хочешь и относиться к действительности как угодно критически.

Никаких эмоций, на которые натасканы все охранники, - и многих это дезориентирует. Мягко говоря.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора