Жорж Дунаев (2 стр.)

Тема

И снова шуршание шин, и снова бесконечные джунгли за окном, и капли, косо стекающие по стеклу. Пресс-центр располагается в пяти километрах от города, в периметре небольшой военной базы Я нехотя вылезаю из машины, повесив на шею бейдж с аккредитацией А-класса. А-класс дает полный доступ во все уголки, принадлежащие военным и строжайше обязывает выполнять любые мои пожелания. Кроме того, А-класс означает, что военные полностью доверяют мне. Отчасти это из-за того, что год назад мне не дали аккредитации вообще и после первой же моей статьи "ИСТОРИЯ БЕСЧЕЛОВЕЧНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ" три генерала, двадцать офицеров и сорок два солдата были полностью разжалованы и преданы суду. Отчасти из-за того, что я действительно дорожу своей репутацией – когда ко мне домой заявился сотрудник посольства Республики Полярных Псов, с, как у них это называется, "доверительным разговором на деловые темы", я собирался пить кофе. Прослушав его монолог до "таким образом, я предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество, оплата наличными", я рефлекторно вырубил его ударом кофеварки, вылив ему прямо на лицо кипящий панарабский кофе. Затем я связал его руки электрошнуром от блендера и начал медленно поджаривать его ноги на газовом гриле. На свое счастье, он сумел докричаться до соседей через двойные звуконепроницаемые стены, и те вызвали милицию. Говорят, сейчас он мотает пожизненный срок в подземный тюрьме недалеко от полярной шапки планеты GX332, передвигаясь по тюремным коридорам исключительно в мягких тапочках тройного размера.

Я вхожу в центр, такой же серый и скучный, как и все остальное на этой планете, прямо к началу пресс-конференции. Небрежно бросаю сумку на продавленный стул, достаю свой коммуникатор, включаю режим видеозаписи и направляю объектив в самый конец зала, где за небольшой трибуной с символикой флота смущенно кашляет адмирал Васильев. Перед Васильевым сидят молодые журналисты из проправительственных изданий, готовые жадно ловить каждое его слово. В зале стоит легкий шорох от множества разговоров полушепотом:

- Дамы и господа, попрошу вашего внимания! Внимание, дамы и господа! – шорох стихает. Васильев смущенно кашляет еще раз:

- Мы собрали вас здесь, чтобы прояснить позицию командования Объединенной Группировки относительно последних событий. Во-первых, передислокация трех флотов в район Третьего Сектора вовсе не означает подготовку к войне или иным агрессивным действиям. Мы неоднократно и уверенно заявляли, что Разорская Федерация придерживается миролюбивой внешней политики, полностью отрицая силовые методы решения проблем. Три флота прибыли в Третий Сектор в рамках совместных плановых учений, назначенных еще год назад. Флоты будут отрабатывать различные типы межзвездных спасательных операций, всячески повышая взаимодействие друг с другом…

Я зеваю и поднимаю вверх руку:

- А что вы скажете насчет последних инициатив Республики Полярных Псов? Что вы скажете насчет рассматриваемых ими запретительных пошлин на все товары нашей Федерации? Что вы скажете о Третьем Секторе – ближайшим федеральным секторе на пути к столице Республики?

Журналисты поворачиваются ко мне, сверкают вспышки фотоаппаратов, щерятся объективы видеокамер. Васильев смущенно улыбается:

- Здравствуйте, мистер Дунаев. Мне очень приятно видеть вас в этом зале, но, к сожалению, ваши вопросы неверны в своей сути. Как я уже сказал, учения были запланированы еще год назад и носят исключительно мирный характер…

Я не унимаюсь:

- И поэтому все три флота в усиленном составе с приданными дивизиями космических десантников?

- Мы хотим, чтобы бесценный учебный опыт получил каждый служащий флота…

- И это для учебного опыта бронекостюмы десантников модифицированы под условия атмосферы республиканской столицы?

- Мы отрабатываем спасательные операции в самых разных атмосферах. Еще раз повторюсь – это исключительно мирная миссия, журналистский интерес к которой по непонятной нам причине превышает разумные пределы. Никакой войны не будет и быть не может. Спасибо за внимание! – Васильев резко поворачивается и уходит с трибуны, в зале сразу же возникает гул голосов пополам со стрекотанием передатчиков межпланетной связи. Я потягиваюсь и улыбаюсь – нужная мысль в прессу вброшена, завтра все население Разорской Федерации кинется скупать соль и автоматические зажигалки, смотря в телеэкраны с титрами "Вопросы задавал Жорж Дунаев, MFDM".

Миранда будет довольна.

Глава вторая.

Имеется некий шанс, небольшой расчет, что войны не будет. Что Республика испугается, что все три флота вернутся домой и что обыватели будут ругать идиотов-журналистов, смотря на мешки запасенной соли. Но это совершенно не влияет на мои дедлайны – колонка из самого центра Третьего Сектора должна прилететь к Миранде даже в случае всеобщего апокалипсиса. И я вздыхаю, и выхожу из центра, и бессмысленно шатаюсь по базе, с улыбкой змееныша тыкая в проходящих военных бейджем с аккредитацией. Наконец, я примечаю стоящего на посту десантника особо идиотского вида. Нахмуренные брови, квадратная челюсть, бессмысленные глаза, до блеска надраенная униформа – сразу видно, что солдат Службу Несет. Я включаю видеокамеру и подхожу к нему с плавными движениями гашишина, нашедшего свою жертву. Мотаю перед глазами солдата аккредитацией, тихо шепчу "Сим-сим, откройся!" и уже басом ору на него:

- Имя, рядовой!

- Смирнов Антон! – орет он в ответ.

- Задание, рядовой!

- Охрана периметра базы!

- Почему не откосил от армии, рядовой?

Смирнов изумленно затихает, затем еле слышно выдает:

- Брата выкупали вот, на меня не хватило…

- Как чувствуешь себя в роли пушечного мясца, Смирнов? – уже как-то зло ору на него. Он совсем сникает:

- Плохо чувствую. Дома сейчас посевная, работы до самого хера с крышкой. Папка с братом, небось, не управятся, папка, когда я уходил совсем плохой был, боюсь, помрет до зимы, пока я тут вот, охраняю…. – я продолжаю на него орать:

- Из деревни, рядовой?

- Так точно.

- Готов ли ты обрушиться на Полярных Псов со всей злость разорской деревни? Готов ли ты нести смерть и отмщение именем разорский народных изб и сеновалов? Готов ли ты убить мотыгой каждого Полярного Пса, что попадается тебе на пути?

- Готов! – ошалело орет он в ответ.

- Молодец, рядовой! – я легонько треплю его по щеке, потом достаю из сумки и дарю ему сигару Ziglo № 3.

Пока Смирнов прячет сигару куда-то в броневую щель, я примечаю вдалеке майора Закатного, моего старого неприятеля. Во время операции на вечно замерзшей второй луне Тарагоса он выкинул меня из бронемашины с криком: "Журналисты не солдаты, журналисты гомосеки!". Это стоило мне теплого бежевого шарфа от Гарбери, который я отдал местным полуживотным аборигенам за поездку в расположение наших войск. Прежде чем добраться до своих, мы несколько раз попадали под мощные артобстрелы, из-за чего я поседел висками и вынужден был провести неделю в клинике восстановления волос. Выйдя оттуда, я опубликовал "БЕШЕНСТВО ЗАКАТА", представлявший читателям нелегально добытые (три грамма снежного опиума, две азиатские транс-проститутки, встреча в туалете подземного клуба "Бункер") фотографии пыток Закатным своих собственных солдат. В страшном скандале он был вынужден продать дом, жену, почку и три кости, но в итоге выкрутился, даже сохранив свое воинское звание. Наша взаимная любовь неизменно вспыхивала ярким светом при каждой встрече. Я поворачиваю камеру на себя:

- Перед нами майор Закатный, один из характернейших типов отечественных военных. Майор, когда отменят призывное рабство? – Закатный строит в камеру рожу:

- Никакого призывного рабства нет, есть лишь священный долг перед Родиной, который обязан исполнить каждый взрослый мужчина…. – я поворачиваю камеру опять на себя:

- Напомним нашим зрителям, что майор обвинялся в пытках, издевательских и изнасилованиях солдат, но был оправдан после трехкратной замены присяжных и смерти главного судьи при невыясненных обстоятельствах.

- Это все не отменяет того, что я ярый патриот и честный солдат, участвовавший во множестве военных операций и многократно награжденный различными орденами!

- Говорят, вы любили вырезать контуры своих орденов на телах рядовых…

- Заткнись! – лицо майора перекашивается злобой, он плюет в камеру, разворачивается и уходит. Мой хохот несется ему вслед.

До завтра моя работа на базе окончена. Конечно, можно еще попытаться проникнуть в апартаменты Васильева и, скрытно распылив в воздухе модифицированный экстази, попытаться взять у него настоящее интервью, но я слишком устал после перелета. К тому же, в последний раз при распылении мои носовые фильтры отказали и меня поймали в чужом номере в совершенно невменяемом состоянии, выцарапывающем на столе список из самых гадких поступков в моей жизни. К счастью, меня нашли почти сразу, и я успел добраться только до пятилетнего возраста.

Под моросящим дождем я выхожу из ворот базы и машу рукой ожидающему меня грустному таксисту:

- В бар, куда может зайти человек в ботинках Гара.

Таксист ухмыляется:

- Здесь только бары для людей в болотных сапогах.

Я смотрю на небо, ловлю на запястье каплю воды, слизываю ее и делаю лицо Арлекина, у которого лезет геморрой:

- Тогда на твой вкус.

Мы подъезжаем к небольшому бару недалеко от "Джангллэнда". Побитая временем неоновая вывеска, треснувшее стекло в двери, странный кисловатый запах внутри и несколько посетителей самого затрапезного вида. Я не успеваю сделать и трех шагов внутрь, как меня окликают:

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора