Танго железного сердца (2 стр.)

Тема

На скорости выше пятнадцати узлов гидролокатор бесполезен.

На скоростях выше двадцати узлов от вибрации болят зубы и выкручиваются болты.

На скорости тридцать узлов появляется турбулентность, про которую раньше на подлодках и не слыхали. Зато американские противолодочные корабли теперь К-3 не догонят - силенок не хватит. Зато нас слышно на весь мировой океан.

И вот тут мы погнули перископ, говорит Меркулов.

- Еще "бочки" эти дурацкие текут постоянно, - продолжает каперанг. Слушай, Дикий Адмирал, слушай. - На них уже живого места нет.

"Бочки" - это парогенераторы. Система трубопроводов первого и второго контура реактора. Под высоким давлением "бочки" дают течь, уровень радиации резко идет вверх. Появляется аварийная команда и заваривает трубы. И так до следующего раза.

"Грязная" лодка, говорит Меркулов.

- А потом мы открываем переборки реакторного отсека, чтобы снизить в нем уровень радиации.

- Черт, - говорит адмирал. У него в глазах потрескивают миллирентгены. Васильев нервничает: - И получаете одинаковое загрязнение по всей лодке?

- Совершенно верно, - спокойно отвечает командир К-3. - Ну, на то мы и советские моряки.

43 дня до

В кают-компании тепло и пахнет хорошим коньяком. Стены обшиты красным деревом, иллюминаторы в латунной окантовке. Мягкий свет плафонов ложится на стол, покрытый белой скатертью, и на мощный красивый лоб Главнокомандующего ВМФ.

Главнокомандующий хмурится и говорит:

- Я сам командовал кораблем и прекрасно знаю, что ни один командир не доложит об истинном положении вещей. Если ему ставят задачу, он будет выполнять ее любыми правдами и неправдами. Поэтому ты, Меркулов, молчи! О готовности лодки послушаем твоих офицеров.

А что их слушать, думает командир К-3, каперанг Меркулов. Мы тоже не дураки. На полюс идти надо, так что - пойдем. Лодку к походу готова. А говорить о неисправностях - только лишний раз подставляться… Выйдешь в море на нервах, да еще и ни черта не сделав.

Меркулов выслушивает доклады своих офицеров - на диво оптимистичные. Лодка готова, готова, готова.

Главнокомандующий расцветает на глазах. Как розовый куст в свежем навозе.

15 дней до

В надводном положении лодка напоминает серого кита: шкура пятнистая от инея, морда уродливая, характер скверный. Чтобы волнением не болтало, лодка принайтована тросами. Вокруг лодки - суровая северная весна: лед, ветер и черная гладь воды.

На китовой шкуре суетятся мелкие паразиты. Один из паразитов, тот, что повыше, вдруг открывает рот и поет, выпуская клубы пара:

До встречи с тобою, под сенью заката
Был парень я просто ого-онь.
Ты только одна-а, одна виновата,
Что вдруг загрустила гармо-онь.

У паразита - сильный наполненный баритон. С видимым удовольствием он повторяет припев:

Ты только одна-а, одна виновата,
Что вдруг загрустила гармонь.

- Кто это? - спрашивает Меркулов. Они со старпомом стоят на пирсе, наблюдают за погрузкой и курят. Бледный дым, неотличимый от пара, улетает в серое небо.

- Не знаю, - говорит кап-два Осташко. - Эй, Григорьев! - Старшина оборачивается. - Кто это поет, не знаешь?

Григорьев знает, но отвечать сразу - отдавать по дешевке. Младший командный состав должен знать себе цену. Поэтому старшина прикладывает руку к глазам, долго смотрит (но не так долго, чтобы командир устал ждать), потом изрекает:

- А, понятно. Это каплей Забирка, из прикомандированных. Он вообще худущий, соплей перешибить можно, но голосяра - во! Ну, вы сами слышали, товарищ капитан…

И продолжают слышать, кстати.

Весенние ветры умчались куда-то,
Но ты не спеши, подожди,
Ты только одна…

- Спасибо, старшина. Можете идти.

- Есть.

Они выпускают дым, снова затягиваются.

- Что-то "пассажиров" мало, - говорит командир задумчиво. - Всего один остался. Куда остальные делись, интересно?

- Саша, так тебя это радовать должно! - не выдерживает старпом. Он знает, как Меркулов относится к штабным бездельникам, которые идут в поход за орденами и званиями. Обычно таких бывает до десятка. Они первые у котла, у "козла", и у трапа на выход при всплытии. Остальное время "пассажиры" дохнут со скуки и режутся в карты.

- Должно, а не радует, - говорит Меркулов. - Пассажиры, Паш, - они как крысы, у них чутье звериное. Значит, в опасное дело идем. Или какая-то херня в море случится. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Так что, Паша, будь другом - проверь все сам до последнего винтика. Что-то у меня на душе неспокойно.

- Сделаем, командир.

Еще одна затяжка.

- Товарищ капитан, смотрите! - вдруг кричит Григорьев издалека и на что-то показывает. Командир со старпомом поворачиваются. Сперва ничего не понимают. Потом видят, как по дорожке к пирсу, торопясь и оскальзываясь, спускается офицер в черной флотской шинели. В свете дня его обшлага отсвечивают тусклым золотом. Что-то в офицере есть очень знакомое - и не очень приятное.

- Это Дикий Адмирал, - узнает старпом наконец.

Пауза.

- Накаркали, - говорит Меркулов с досадой и сплевывает.

14 дней до

"Дикому" адмиралу никто особо не рад. Он это чувствует и начинает злиться. А когда начальство злится, оно ищет повод придраться, наорать, наказать и тем самым утвердить собственное эго.

- Что это было? - спрашивает Васильев мягко и зловеще.

Но, в общем-то, не на того нарвался. Командир электромеханической боевой части инженер-капитан второго ранга Волынцев Борис Подымович. Заменить его некем, поэтому "механик" откровенно наглеет:

- Внеплановая дифферентовка, товарищ адмирал.

Врет в глаза, сукин кот, думает Меркулов, но молчит. Сзади раздаются смешки, которые тут же стихают. Вообще-то, механик на самом деле дал маху, но адмиралу об этом знать не обязательно. Подумаешь, задрали корму и накренили лодку вправо. Внеплановая дифферентовка и пошел ты нафиг.

Васильев молчит. Этот раунд он проиграл.

Адмирал ищет, на ком бы еще сорвать злость. На глаза ему попадается вахтенный журнал, Васильев листает его в раздражении.

- Почему в вахтенном журнале бардак?! - спрашивает он наконец. - Старший помощник, это что, боевой корабль или богадельня?!

Офицеры лодки переглядываются.

- Бордель, товарищ адмирал! - отвечает старпом.

Старпому нельзя терять лицо перед экипажем. Поэтому он начинает дерзить.

- Так, - говорит Васильев зловеще.

К несчастью, кап-два Осташко забыл, что незаменимых старпомов не бывает. Сместить "механика" адмирал не может, потому что некому будет управлять механизмами и погружением, старпом же - другое дело.

Следует мгновенная и жестокая расправа.

- Записать в вахтенный журнал! - командует адмирал. - Приказываю отстранить старшего помощника Осташко от исполнения служебных обязанностей. - Адмирал очень хочет добавить "отстранить на хрен", но такое обычно не заносят в официальные документы. - Принимаю его пост на себя. Руководитель похода адмирал флота Васильев… Дай, подпишу.

Неуязвимый "механик" хмыкает. Васильев смотрит на него в упор, но ничего не говорит. Сейчас адмирал напоминает хищника моря, огромную белую акулу с кровью на челюстях.

С хрустом перекушенный, старпом бьется в судорогах; потом, бледный как наволочка, уползает в угол и садится. Руки у него дрожат. Это, скорее всего, конвульсии умирающего. А ведь был хороший моряк, думает Меркулов с сожалением.

Потом открывает рот - неожиданно для себя.

- Товарищ адмирал, разрешите вопрос. Зачем нам ядерные торпеды?

13 дней до

Считается, что спиртное - лучшая защита от радиации. Поэтому лодка несет громадный запас красного сухого вина. К "саперави" прилагаются апельсины, ярко-оранжевые, как новый год в детском саду. На человека в день положено сто грамм - это немного. Поэтому офицеры скидываются и организуют "черную" кассу - и на эти деньги забивают холодильник в офицерской кают-компании. Чтобы водка была; и была холодная.

Меркулов смотрит на "Саранск" долгим взглядом. Потом пересиливает себя и идет в центральный. Там его уже ожидает радист.

- Получена радиограмма, товарищ командир. От главного энергетика проекта Шаталова.

- И что? - говорит Меркулов.

- "Ознакомившись с техническим состоянием К-3, категорически требую запретить выход лодки в море". Подпись, дата.

Меркулов усмехается.

- Поздно. Уже вышли, - Поворачивается к старпому, понижает голос. - Вот оно: высокое искусство прикрывать задницу - учись, Паша.

Через полчаса радист опять докладывает:

- Радиограмма из штаба флота. Товарищ командир, "Наутилус" вышел в море. По данным разведки: американцы готовились в дальний поход. Возможно, целью является…

Твою мать, думает Меркулов.

- Полюс? Они вроде там уже были?

- Так точно: полюс, - говорит радист. - Нам приказано: идти в боевой готовности, на провокации не поддаваться. В случае контакта с американцами действовать по обстановке. Подпись: Главком ВМФ, дата: сегодня.

Меркулов поворачивается и смотрит на Васильева. Тот нисколько не удивлен.

По обстановке значит, думает Меркулов. Что-то ты уж больно спокоен, адмирал. С нашими-то тремя торпедами.

Две обычных Т-5 с атомными зарядами.

И одна Т-15, чудовищная штука в 27 метров длиной, с водородной бомбой в четыреста килотонн. Эта штука проходит через три отсека и упирается в центральный пост. По замыслу конструкторов, такой торпедой можно поразить крупный военно-морской порт противника.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке