Бог со звезды (2 стр.)

Тема

* * *

Келан бежал вверх по склону. Он тяжело дышал, сердце колотилось в груди, как пойманный зверек.

На вершине холма росло несколько больших деревьев. Могучие исполины, сотканные из блестящих толстых жгутов лиан и ороговевших пластин, подобия коры. Крупные кружевные листья ярко-зеленого цвета гроздьями облапливали тонкие отростки гибких ветвей, образуя пышную, беспрестанно шевелящуюся крону. Они источали слабый, чуть сладковатый запах.

Мальчишка направился к одному из великанов. Старый кривой кебук с толстыми, испещренными отметинами времени ветвями был его любимым местом. Обдирая ладони и цепляясь пальцами ног за шершавые пластины, Келан влез на одну из жгутообразных ветвей. Замер, распластавшись, словно лягушонок, и только тогда позволил себе расплакаться.

Стыдно плакать в таком возрасте. Мальчик считал себя уже взрослым, но сейчас ничего не мог с собой поделать…

Выплакавшись, вытер грязные щеки.

Более тонкие ветви мягко сошлись над его головой, образуя колыбель из зеленого кружева и упругих сильных лоз. Природа слышит шантийцев так же, как и они ее. Кебук мог убить любого неосторожно присевшего в его тень путника, но мальчишку ласкал, легонько покачивая. Почему? Еще одна из тайн проклятого народа. Келан чувствовал, как дрожит под ним ствол, пульсирует, словно внутри гиганта бьется могучее сердце. Неясный шепот, тепло, разливающееся по телу - следствие действия наркотика, выделяемого в воздух листьями. Кебук успокаивал, а не пытался отравить. Завитки волос щекотали шею Келана, открывая большое родимое пятно, похожее на изогнутый лук с наложенной на тетиву стрелой. Тишину нарушал равномерный шелест листьев. Внизу ветер волнами гнал высокую траву, заставляя ее переливаться под солнцем от серебристого до темно-зеленого.

Мальчик сощурился и, ковыряя пальцем пластину перед собой, предался размышлениям. Келан знал историю своего появления на свет и теперь пытался понять, как лучше. Знать, что кто-то носил тебя под сердцем много месяцев, а затем выбросил на обочину дороги? Или что мог умереть гораздо раньше, очутившись в тазу?

Стоуш был в его жизни всегда. Мальчик знал: нельзя называть огромного, угрюмого силача, племя которого проживало далеко на юге, в пустынях талаври, отцом. Кто такой жевлар и чем зарабатывает на пропитание им обоим - тоже знал. Но никто не смог бы позаботиться о нем лучше. Эту уверенность мальчик принимал как данность. Келан не понимал многих вещей в силу своего возраста, но чувствовал: Стоуш защищает его от многих бед, в том числе и от чужой ненависти.

Из уроков приемного отца он усвоил, что у шантийцев нет друзей среди представителей других рас. Спасибо хотя бы за то, что селяне относились к пасынку палача с опаской, а не с презрением. Дразнить не смели. Опасения, что Стоуш откажет в помощи, случись беда, удерживали их от необдуманных поступков. Такова жизнь.

Это Келан тоже принимал как данность.

Отсидевшись и немного успокоившись, мальчик спустился с дерева и припустил обратно к дому.

* * *

Келан крутил головой во все стороны и при этом пытался не отставать от Стоуша. Гигант размеренно шагал, придерживая рукой заплечный мешок. Горожане сторонились жевлара, в глазах их таились страх и затаенное возбуждение. Страшное, оно всегда будит самые низменные страсти. Казнь - зрелище, которое вслух многие осуждают, но ни за что не пропустят.

Мальчишка тоже ловил на себе удивленные взгляды прохожих.

Они выглядели странной парой. Жевлар и шантиец. Палач и изгой.

Маленький и худой Келан быстро уставал, семеня за высоким, могучим отцом. Мускулистые ноги Стоуша выдерживали долгий путь без труда. Сгибающиеся назад в коленях, они позволяли при желании двигаться очень быстро. Широкая ступня с длинными толстыми когтями придавала дополнительную устойчивость при ходьбе или беге. Тем не менее палач не торопился брать ребенка на руки.

Бесконечные улочки и проулки, шумный рынок, наполненный торговцами всех родов и мастей. Узкоглазых, похожих на птиц, сентов с их посудой. Торгующих переливчатыми тканями катаринок, чья чешуйчатая кожа и шипящая речь напоминала о далеких предках ящерах. Многих-многих других - тау, кельдов…

Нищета бедных кварталов, вонь нечистот и гнилых продуктов, орущие попрошайки, торговки живой рыбой и скисшим вином. Дома купцов и знати, ароматы свежего хлеба, духов, власти.

Стоуш перевидал множество городов. Кейчат был лишь "одним из". Очередная работа.

Он снисходительно поглядывал на мальчика, чьи глаза блестели, как два кусочка солнечного камня, а думал о новых ножах и ремнях. О тех, чьи жизни скоро придется прервать, пока не вспоминал.

Здание тюрьмы для жевлара мало отличалось от любого другого, а вот Келан притих. Восторг его несколько угас.

Стоуш обычно оставлял мальчика под присмотром в гостинице или на постоялом дворе в том городе, где ожидалась работа. Хорошо оплаченная услуга гарантировала душевный покой обоим. В этот раз будет иначе. Стоуш счел возраст мальчишки вполне подходящим для начала обучения. Раз уж так сложилось, то пусть идет, как идет.

Оставив Келана с одним из стражников, жевлар спустился вниз. Ему должны были показать осужденных и зачитать приговор, из которого последует вид казни.

В одной из клеток сидел мужчина, в другой - две женщины. Шантийцы. Как их занесло в эти края, Стоуш не знал, а подробности его не интересовали.

Он подошел вплотную к прутьям.

- Я палач, - ответил Стоуш на незаданный вопрос.

Одна из женщин зарыдала, попытавшись закрыть лицо рукавом. Вторая - бледная, но спокойная, поднялась с кучи старой соломы, сваленной в углу, подошла ближе. Взялась руками за ржавые пруты и прямо посмотрела на жевлара.

- Ты убьешь нас?

- Я приведу приговор в исполнение.

- Зачем пришел? Мало разговора с судьями?

- Нет. Я всегда делаю так.

Она содрогнулась под его безразличным взглядом. А Стоуш думал о мальчике, сидевшем наверху, со стражей. О том, сможет ли маленький шантиец стать палачом? Сможет ли стать палачом, а не убийцей?

Женщина облизнула губы и грустно улыбнулась.

- Так зачем ты пришел? Неужели никакого покоя… до самого конца. - Она склонила голову, золотистые волосы упали на лицо, открывая шею. Стоуш увидел родимое пятно, похожее на изогнутый лук с наложенной на тетиву стрелой. - Ты ведь не исповедник? Или… и исповедник тоже? Выслушиваешь ли тех, кто стоит у порога смерти?

Жевлар отступил на шаг.

- Могу выслушать. Иногда меня просят о такой услуге, и я не отказываю без веской причины.

Шантийка сглотнула, ее пальцы побелели от напряжения.

- Называй это, чем хочешь, - сказала она. - Мы, шантийцы, всегда были изгоями. Я никак не смогу спастись, хотя и не виновна. - Стоуш молчал. Он слышал подобное неоднократно. - Жалею же не о том, что завтра умру. О том, что потеряла ребенка. Много лет назад.

- Девять?

Глаза женщины потемнели.

- Откуда ты?..

- По родимому пятну. У него оно тоже есть, на шее. Я нашел твоего ребенка умирающим.

Женщина пошатнулась. Известие оказалось неожиданным, и безнадежность проступила во всех ее чертах. Она больше не притворялась сильной.

- Не знаю, как я потеряла его. Мы убегали. Я была еще очень слаба. Все казалось мутным, словно в тумане. Ажви сказал, что нужно оставить ребенка. Бросить на дороге, иначе он выдаст нас плачем. Помню, как просила не делать этого. После сознание оставило меня. Когда очнулась, ребенка с нами не было. Они сказали, я уронила его, и он умер. - Шантийка закрыла руками лицо. - Где ты похоронил его?

- Мальчик жив, - сухо, с удивлением ловя в себе мимолетную злую радость, ответил жевлар. Шагнул к клетке. - Более того, я воспитал его как сына. И привел с собой.

Она вздрогнула, а затем с какой-то слепой надеждой попросила, заглядывая в глаза:

- Позволь увидеть.

- Зачем?

- Как ты не понимаешь, я же мать.

Стоуш устало покачал головой:

- Нет. Мальчику ни к чему знать.

- Прошу… - Слезы крупным градом покатились из глаз женщины. - Ведь так я могу получить прощение. Или хотя бы посмотреть, каким он стал. Прошу, это так важно для меня…

- Нет.

* * *

Келан зажмурился. По бледному лицу бисеринками катился пот. А ведь он сам настоял, сказал, что хочет увидеть казнь…

Солнечные блики скользнули по широкому лезвию меча. Один взмах - златокудрая голова полетела в корзину. Народ взвыл. Лица тех, кто стоял в первых рядах, забрызгала алая кровь…

И в этом море беснующихся в вожделении существ, одержимых ненавистью и страхом, удовлетворяющих свои самые темные чувства, замешанные на щекочущем душу очаровании смерти, стоял мальчик. Крики оглушили его, смерть потрясла. Келану казалось, он только что потерял нечто важное. Или в себе самом, или в чувстве любви и привязанности к Стоушу. До этого момента он считал себя уже взрослым.

Может быть, зря?

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги

1984
362.7К 59