Ярость рвёт цепи (2 стр.)

Шрифт
Фон

Не было ничего удивительного, что Курт решился на крайние меры. Боги и Судьба не оставили ему иного выбора. Если уж ему и придется лишить жизни кого-то из безволосых ради спасения юной волчицы, то пусть он совершит это осмысленно и целенаправленно.

Впервые в жизни Курт Страйкер нуждался в деньгах. Прежде они с Джейн воровали или отбирали все, в чем нуждалась, прямо на улицах, у случайных безволосых (если, разумеется, этого не могла предоставить стая). Но не на этот раз. Волк катастрофически нуждался в тех бумажках, или, на худой конец, электронных чипах, которые так ценили безволосые. Он даже повидался с хозяином нелегальной клиники, и тот сообщил, что почти наверняка вылечит Джейн. Но для этого нужны были деньги, причем немалые - гораздо больше, чем носили с собой обитатели уличного дна. Однажды Курт всю ночь пролежал без сна, подсчитывая, сколько людей нужно ограбить, чтобы заполучить искомую сумму. Вышло примерно полторы сотни.

Волк миновал зал и вышел в коридор, по обе стороны которого тянулись закрытые двери. Из щелей тянуло старыми, привычными запахами - вяленое мясо, соленые овощи, замороженные полуфабрикаты… Семьдесят процентов этих продуктов считались неприкосновенным запасом: старые волки не уставали повторять, что безволосые могут однажды заинтересоваться стаей, и тогда волкам придется лечь на дно. В последний раз, когда это случилось, никто из стаи не покидал убежища долгих три месяца, пока старейшина не решил, что угроза миновала.

Теперь Курт думал о тех событиях, не чувствуя в душе никакого почтения. Он был почти уверен, что, если даже его затея удастся, старейшина и все остальные о ней непременно узнают. Последний раз Заветы были нарушены много лет назад, задолго до рождения Курта. Однако он не питал никаких иллюзий насчет участи, ожидающей нарушителя, - старейшина не раз заявлял, что без колебаний свершит волю предков.

Но это беспокоило молодого волка меньше всего. Джейн выздоровеет, и это главное, остальное не важно, если хотят, пусть изгоняют из стаи. Так думал Курт.

Вскоре кладовые, источавшие привлекательные ароматы, остались за спиной. Волк распахнул тяжелую дверь и вышел к лестнице. Узкие металлические ступени уводили наверх, в мир безволосых. К небу, ярким огням и пахучему воздуху.

Невольно затаив дыхание, Курт начал подниматься по ступеням. Некоторые из них скрывали в себе секреты, напичканные взрывчаткой и стальными гвоздями, - лестница считалась первым рубежом обороны. Курт еще щенком мог с легкостью обходить все ловушки, даже с закрытыми глазами. Большинство были весьма примитивны, но, за исключением безволосых, у стаи не было природных врагов. А те становились такими беспомощными, когда у них отбирали их хитроумные электронные игрушки.

На верхней площадке лестницы находился пост стражи. Все волки, которые достигли совершеннолетнего возраста, но еще не допускались до участия в Совете, попеременно дежурили на этом самом месте. Курту также неоднократно приходилось нести это почетное бремя, и он с раздражением вспоминал часы ожидания, заполненные бездействием и далекими шорохами.

Сегодня дежурил Мамот. Он достиг совершеннолетия прошлой зимой, но был младше Курта на целых два года. Кроме того, Мамот уступал ростом на семь сантиметров, не говоря уже о массе и физической силе. Курт не сомневался, что без труда преодолеет это препятствие.

Завидев Курта, Мамот тут же расслабился, но все же спросил:

- Стой, кто идет?

- Это я, Страйкер, - ответил Курт. - Мне нужно ненадолго уйти.

Мамот смерил его подозрительным взглядом. Молодой волк, занимая пост у лестницы, получал нож, копье с титановым наконечником и девятизарядный пистолет. Последний лежал в потертой кожаной кобуре, что висела у часового на поясе. Пистолет являлся священным достоянием стаи и, согласно преданию, когда-то принадлежал самому Корригу, прародителю расы волков. Извлекать оружие из кобуры без должной причины строго возбранялось, а потому мало кто из волков мог похвастаться тем, что видел его в деле.

Мамот, во всяком случае, не мог и помыслить об этом.

- Ты выходил только вчера. Что происходит, Курт?

Волк подавил всплеск раздражения. В конце концов, этот парнишка стоял на посту, один против целого мира.

- Мне нужно еще, - ответил Курт. - Имеешь что-нибудь против?

Мамот медленно покачал головой.

- Я - нет. А вот старейшина - почти наверняка. Безволосые что-то сильно оживились в последнее время, и мне велели быть настороже. То, что ты бегаешь на поверхность чаще, чем справляешь нужду, явно выходит за пределы разумного.

Тут Курт не выдержал. Ощерившись, он злобно зарычал.

За порогом его ожидало дело, за которое любого волка без колебаний изгонят из стаи, а какой-то щенок решил умничать и читать нотации, хотя исход разговора заранее предрешен! Небось это его второе или третье дежурство, не больше.

- Вот что, Мамот, - прошипел Курт. - Если ты сейчас же не откроешь ворота, я прошибу их твоей головой. Усек?

Мамот вздрогнул и подался назад, приподнимая древко копья. От Курта не укрылось это движение, и ему невольно подумалось, как смехотворна эта защита не от него, а от вселенной безволосых, простиравшейся за этой дверью. Для них же такое оружие, что титановый наконечник, покажется просто зубочисткой.

Но часовой, похоже, прочно вошел в роль.

- Ты не имеешь права так со мной разговаривать, - заявил он. - Сейчас я представляю всю стаю и могу задавать любые вопросы. Зачем тебе на поверхность?

- Это тебя не касается. Не забывай, твоя задача - не впускать безволосых. А ты, вместо того чтобы слушать звуки за дверью, стоишь тут и строишь из себя большого начальника. - Курт усмехнулся. - Или ты хочешь, чтобы родители Кэти узнали, зачем ты прячешь под подушкой резинки безволосых?

Самоуверенность мгновенно покинула Мамота. Конечно, это был удар ниже пояса. Папаша Кэти славился строгостью и консервативностью взглядов, особенно в отношении собственных дочерей. Еще он славился тем, что якобы мог одним ударом оторвать безволосому голову. В стае это принималось за аксиому.

Бормоча под нос ругательства, Мамот развернулся и стал отодвигать засовы. Пожалуй, дверь была самым прочным предметом в убежище. Ее вес составлял около центнера, а ширина - метр с небольшим. Она открывалась наружу, петли были надежно утоплены в стальном косяке. Однако, несмотря на это, никто из волков не сомневался, что при желании безволосые справятся с этой преградой играючи. Дверь предназначалась для того, чтобы как можно дольше удержать их у лестницы. Выходом номер два пользоваться запрещалось, однако все отлично знали, где он находится и каковы ведущие к нему кратчайшие маршруты.

Курт нетерпеливо придвинулся к двери и помог Мамоту справиться с последними засовами. Всего их было около дюжины - толстые титановые полосы, загнанные в боковой косяк, пол и потолок. Рядом с правым косяком тускло мерцало оконце монитора, на который поступало изображение с внешней камеры. Та была отлично замаскирована и находилась на изрядном удалении от выхода - даже щенок мог с первого взгляда отличить безволосого от нормального волка.

Несколько секунд Мамот внимательно изучал изображение, и лишь после этого ухватился за дверную ручку. Та представляла собой внушительную металлическую скобу, за которую могли взяться трое волков. Курт зашел с левой стороны, уперся в дверь, и они с натугой толкнули. Дверь приоткрылась - без малейшего скрипа - настолько, чтобы Курт смог протиснуться в щель, ни сантиметром больше.

Не говоря ни слова, волк прыгнул вперед. Наконец-то он свободен.

Что и говорить, шантаж - подлая штука, но весьма эффективная.

Принюхиваясь и внимательно глядя по сторонам, Курт мчался по огромному подвалу. Вокруг, словно змеи, тянулись толстые трубы, энергетические кабели, оптоволокно и прочие штуки. Коммуникации надежно крепились под потолком, изредка сползая на пол и стены. Как правило, они появлялись из специальных колодцев в полу и, проползая энное расстояние, исчезали где-то наверху. В бескрайнем подвале не было ни генераторов, ни других сложных механизмов. Расстояние от пола до потолка составляло менее двух метров, - достаточно, чтобы обнаружить и устранить любое повреждение. Кое-где появлялись стены, назначение которых было для Курта не вполне очевидным. Разноцветные буквы и стрелки указывали направления, разъясняя техникам, что и где они смогут разыскать.

Тут, в этом подполье, находился один из энергетически-коммуникативных узлов ближайшего Улья. Не самый главный, но далеко не последний. Обслуживающий персонал появлялся здесь очень нечасто, потому как строился Улей на совесть. Стая могла беспрепятственно красть у безволосых тепло, воду, энергию и даже информацию, однако делала это строго дозированно. Наверху не должны были ничего заподозрить.

Вообще убежище было расположено очень-удачно. Здесь не появлялись уличные отщепенцы, потому что коммуникации являлись собственностью Улья. Тот "аппендикс", в котором обитала стая, не имел особого значения, о первоначальном же его назначении можно было только гадать. Возможно, это было нечто вроде бункера или тайника, задуманного архитекторами и забытого жильцами.

Его не было ни на одном официальном плане, ни на одной схеме, что порождало в стае самые различные слухи. Утверждали даже, что перед Переселением волки пошли на сделку с безволосыми, чтобы те стерли "аппендикс" со всех чертежей. Это было весьма похоже на правду, потому как старейшина давно подыскал для стаи другое местечко, если дела пойдут совсем уж не важно. Местонахождение нового убежища хранилось в строгом секрете - даже среди членов Совета.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке