Княжья доля

Тема

В XX веке эти четверо практически не знали о существовании друг друга. Познакомиться им было суждено лишь на Руси начала XIII века. На Руси, обреченной в скором времени пасть под копытами лихой монгольской конницы. Но обреченной ли? Ведь наши герои там появились, а значит, появился и шанс кое-что изменить. Вот только каждому придется начинать заново. Спецназовцу - с учебы, изобретателю - с создания пороха, священнику - с процедуры рукоположения в сан, а историку остается то и дело удивляться, сколь многого он не знает из этой истории. Но лиха беда - начало, а дальше авось пойдет полегче. И пошло бы, вот только в жизни гладко никогда не бывает…

Содержание:

  • К читателю. Внесем ясность 1

  • Глава 1 - Кто я и где я?! 2

  • Глава 2 - А попутчики бывают разные 5

  • Глава 3 - С сознанием честно выполненного долга 10

  • Глава 4 - Внучка ведьмы 13

  • Глава 5 - Неудачная охота 15

  • Глава 6 - Овраг 18

  • Глава 7 - Семья и Купидон 21

  • Глава 8 - Верные слуги на дороге не валяются 24

  • Глава 9 - Дата 27

  • Глава 10 - Нежданная встреча 31

  • Глава 11 - Русский каратист 35

  • Глава 12 - Десант из будущего 38

  • Глава 13 - Попутчики 41

  • Глава 14 - Тайная вечеря 44

  • Глава 15 - Каждому свое 48

  • Глава 16 - Семь раз отмерь 54

  • Глава 17 - Галопом по европам 56

  • Глава 18 - Гусляр по прозвищу Стожар 59

  • Глава 19 - Княжий суд 61

  • Глава 20 - Махнемся не глядя? 67

  • Вместо эпилога 70

  • Примечания 71

Валерий Елманов
Княжья доля

Моей милой очаровательной Аленушке, самой мудрой из женщин, без которой никогда бы не была написана эта книга, посвящается

Кто из нас не любит тех времен, когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкой, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали? По крайней мере, я люблю сии времена…

Н. М. Карамзин

К читателю. Внесем ясность

У времени-реки извилистое русло,
То буйный перекат, то заводь в камышах.
И что там впереди намечено по курсу -
Не знает ни одна жива душа.
У времени-реки бесовские повадки,
Уж если заштормит, то нет спасенья в ней…

Сергей Трофимов

Историческая река времени и впрямь течет неравномерно, в точности соответствуя красивым и мудрым строкам поэта, что вынесены мною в качестве эпиграфа.

Проследить, где грань не между годами, а хотя бы между веками, почти невозможно. Уж очень редко - особенно в эпоху Средневековья - они очерчиваются резкой, четкой линией. Чаще переход из тихой камышовой заводи к буйному перекату происходит плавно.

Однако бывают исключения и из этого правила, как, например, в случае с тринадцатым веком, изначально обреченным на ужасы бедствий, хищное пламя пожарищ, слезы и кровь, боль и смерть.

Грань эту отчертили даже не одно, а два символических события, которыми судьба оповестила людей о его приближении, предвещая великие бури и потрясения для большей части европейской цивилизации.

Одно из них произошло в январе 1204 года, когда озверевшее от безнаказанности "рыцарство" Запада в своей неуемной жажде наживы овладело столицей Византийской империи Константинополем, учинив в древнем городе неслыханное варварство.

Да, разумеется, не следует обвинять в происшедшем только их одних. Если бы у жителей было бы хоть немного желания защитить себя, то городом никогда не удалось бы овладеть. Но прогнивший духом Царьград, подобно престарелой блуднице, сам охотно распахнул ворота перед грубыми, неграмотными, дурно пахнущими западными вояками, словно в насмешку - иначе и не скажешь - именующими себя рыцарями.

Падение столпа всего восточного христианства уже само по себе предвещало великие потрясения. Однако, не удовольствовавшись этим, судьба осуществила еще один "звонок", причем отдельный - для Руси.

Произошел он даже чуточку раньше по времени. В 1203 году князь Рюрик Ростиславович совместно с черниговским князем Всеволодом Чермным и союзными половцами взял Киев.

Не имея серебра для уплаты степнякам, он не нашел ничего лучшего, как отдать им русскую столицу на разграбление. Радостные половцы сожгли не только Подол, но и Гору, дочиста разграбили Десятинную церковь и Софийский собор, вытащили из многочисленных монастырей всех монахов и монахинь, из коих старых и увечных перебили, а молодых увели с собой на продажу в Крыму.

Словом, начало тринадцатого века символично ознаменовалось жуткой резней в двух самых крупных городах Восточной Европы.

А где-то далеко-далеко, в степях Центральной Азии уже назрела черная опухоль, прорвавшись в 1206 году, в день, когда на великом курултае всех монгольских племен был поднят на белой кошме злобный, жестокий и беспощадный степняк Темучжин, названный Чингисханом.

Тогда-то она и лопнула, а из открытой раны зловонным гноем хлынула степная конница, с каждым годом приближаясь все ближе и ближе к границам цивилизованных государств.

С этого дня неумолимый в своей жестокости "обреченный" век окончательно вступил в свои права, а невидимый метроном времени стал безжалостно отсчитывать дни, недели, месяцы и годы, неуклонно приближая древнюю Киевскую Русь к неизбежному концу - вначале к Калке, а затем к нашествию полчищ Батыя.

Была ли альтернатива этой катастрофе? Возможен ли был иной вариант последующих событий?

На первый взгляд - нет. В то время раздробленная более чем на пятьдесят основных и удельных княжеств Русь и впрямь была уже не в силах оборонять свои границы.

Уже в начале предыдущего двенадцатого века она окончательно перестала расширяться, а в середине его, напротив, стала терпеть одно поражение за другим.

Великие деяния Рюрика, Олега, Святослава, Владимира и Ярослава сменились у их потомков на мелкие делишки вроде дележа все того же Киевского княжества, которое числилось старшим лишь номинально, по привычке.

Занятые в бесконечных сварах и междоусобицах князья дома Рюрика докатились до того, что в Галиче провозгласил себя князем боярин Владислав. Один этот факт говорит об очень многом.

Дальновидность уступила место политической слепоте, героические сражения за Русь сменились грызней за власть, и войны эти год от года становились все более бессмысленными и вместе с тем все более жестокими.

Только одна битва под Липицей, где насмерть схлестнулись несколько родных братьев Всеволодовичей, деля наследство умершего отца, унесла свыше девяти тысяч жизней.

Большая часть погибших были из ополчения - это так. Но кто сочтет, сколько полегло опытных, бывалых дружинников - профессионалов военного дела? И ведь гибли лучшие, потому что участь их - идти впереди, а следовательно, умирать первыми.

Да что там Липица, когда, даже идучи на Калку, князья так и не сумели избрать, говоря современным языком, главнокомандующего соединенными дружинами. Каждый был сам за себя. Да и потом полученный жестокий урок так никого и ничему не научил.

А если бы в то время нашелся среди князей человек, который сумел бы сплотить страну, что могло бы произойти?

Сумела же нищая убогая Литва расширить свои границы "от моря до моря", увлекаемая на все новые и новые завоевания неутомимыми, отважными и умными князьями - вначале Миндовгом, а затем Гедемином и его сыновьями Ольгердом и Кейстутом. И это невзирая на постоянное противодействие весьма сильных врагов.

История, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Исследователь того или иного времени обязан полагаться только на факты и события.

Никаких "если бы".

Эти слова для него - неумолимое табу.

По счастью, я - не историк, хотя и весьма неравнодушен к богине Клио. Я - писатель, а потому имею полное право задать этот вопрос: а что было бы, если бы?..

Только представьте себе, что в это роковое для нашей державы время отыскался бы на Руси человек, обладающий именно теми качествами, о которых я упомянул, говоря о литовских князьях.

Вообще-то ответ на мой вопрос уже дал известный советский поэт Эдуард Асадов:

А коли верх одерживали орды,
Прости, Россия, беды сыновей.
Когда бы не усобицы князей,
То как же ордам дали бы по мордам!..

А если этот человек к тому же еще и наш с вами современник, который перенесся в далекое прошлое прямиком из конца двадцатого века?..

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги

Технарь
264.8К 178

Популярные книги автора