Танкист №1. Бей фашистов!

Тема

Новый военно-фантастический боевик от автора бестселлеров "Позывной "Колорад" и "Диверсант № 1".

Из Новороссии – на Великую Отечественную.

Из российского танка Т-72 – в советский Т-34.

Подбитый в 2015 году под Дебальцево, русский доброволец очнется осенью 1941-го в теле лейтенанта Лавриненко – лучшего танкового аса СССР, на счету которого 52 сожженных немецких панцера.

В реальной истории Лавриненко погиб уже в декабре 41-го.

Но танкист из будущего спасет сталинского танкиста № 1 от гибели, чтобы увеличить его боевой счет многократно!

Недаром на танке "попаданца" написано: БЕЙ ФАШИСТОВ!

Он бил бандеровцев на Донбассе – будет бить и гитлеровцев под Москвой, Харьковом и на Курской Дуге!

Содержание:

  • Глава 1. В тылу врага 1

  • Глава 2. Донбасс 2

  • Глава 3. Серая зона 4

  • Глава 4. Дебальцевская дуга 5

  • Глава 5. Последний костер 6

  • Глава 6. Танковый ас 7

  • Глава 7. Четвертая танковая 7

  • Глава 8. Первый воин 9

  • Глава 9. Огневой рубеж 10

  • Глава 10. "Шефская помощь" 12

  • Глава 11. Бои местного значения 14

  • Глава 12. Довести до ума 16

  • Глава 13. Сорок первый 18

  • Глава 14. Дата смерти 19

  • Глава 15. Чай с доверием 21

  • Глава 16. Испытатели 23

  • Глава 17. Лудина гора 24

  • Глава 18. Новый год 25

  • Глава 19. Комбат 26

  • Глава 20. Однополчане 28

  • Глава 21. Ночной рейд 30

  • Глава 22. Операция "Марс" 32

  • Глава 23. "Черная метка" 34

  • Глава 24. Оперативная пауза 36

  • Глава 25. Курская дуга 38

  • Глава 26. Четыре танкиста 40

  • Глава 27. "Черные дьяволы" 41

  • Глава 28. Двухсотый 43

  • Глава 29. Решительный бой 45

  • Примечания 47

Валерий Большаков
Танкист № 1. Бей фашистов!

Глава 1. В тылу врага

Украина, Киев. Сентябрь 2014 года

– Падлюка кацапська!

Лезвие "финки" мелькнуло мимо глаз Геши Репнина, и здоровенный бандеровец в камуфляже, грязный, потный, вонючий, развернулся махом, открывая правый бок.

Геннадий тут же двинул кулаком, "пробивая" вражине печенку. Добавил носком ботинка в колено, заваливая бандерлога.

– Заполучи, фашня!

Но были еще двое – один метался впереди, кроя "москаля" матом с безопасной дистанции, а вот другой как-то извернулся, заходя со спины и локтем охватывая Репнина за шею.

– Сдохни, вата!

Геша саданул его локтем по ребрам и той же рукой ударил за плечо, попадая в нос обратной стороной кулака. Этого хватило, чтобы освободиться, развернуться и врезать от души по небритой роже. Нокаут.

А матерщинник-то засуетился, задергался, потащил из кармана… Что у него там?..

Приглядываться Геннадий не стал, не до того было. В два прыжка одолев метры, отделявшие его от любителя нецензурщины, он с разбегу заехал тому ногой по мотне. Выкрутил руку, синюю от татушек, и отобрал пистолет. Травмат? Как же… "Вальтер, "П-38".

Сунув трофей за пояс, Репнин отшагнул, наблюдая за полем боя.

Враг повержен, шипит от боли и ругается. Шепотом.

– Контрольные бы вам всем, – процедил Геша.

– Ни! Ни! – проскулил хозяин финского ножа, елозя, как личинка в дерьме.

– С-суки…

Репнин развернулся и скрылся за углом пятиэтажки – жилого дома, где на балконах сохло белье, а окна до самой крыши были заделаны разномастными решетками. Тюрьма со всеми удобствами.

Перебежав улицу, Геннадий пошел дворами, пока не выбрался к скверу. Репнин уже вполне успокоился, да и что такого особенного случилось? По спальным районам Киева гопники ходили толпами, тормозили людей и вымогали деньги на революцию. С женщин снимали серьги, мужиков лишали наличности. Революционный держали шаг…

Геша взглядом мазнул по облезлой стене с размашистым граффити: свастика, автомат Калашникова и вопрос в стиле "гидности": "Каждой хате автомат. А у тэбэ?"

Репнин поморщился. Еще весной приметы обыкновенного фашизма кололи глаз, царапали душу, вызывая боль своим окаянством, а теперь… А теперь он привык.

Вон, в запущенном скверике – клумбы из покрышек от "КрАЗа". На одной из них, взявшись за руки, прыгали два отрока и пара отрочиц, выпевая: "Хто не скаче, той – москаль!"

Геша усмехнулся. Бытие определяет сознание.

Лично ему хватило месяца, чтобы притерпеться к жизни в фашистском царстве-государстве. Адаптировался.

Запущенный скверик вывел к базарчику – с кривых столиков и занозистых ящиков торговали салом, книгами, хрусталем, утюгами, вязаными салфетками и носками, чищеными орехами и ношеными костюмами. Продавцы – бабы в платках и толстые мужики в вышиванках – представляли тот же колоритный типаж, что и лет девяносто назад, при Петлюре. И разговоры они вели те же:

– Да, б…, я сам на Донбасс поеду им ухи резать! – кипятился заросший селюк. – Я их стрелять, б…, лично буду, кацапов-предателей!

– На ножи ватников! – сурово рубанул его сосед.

Молодой хлопец с чубом негромко говорил покупателю с выстриженными висками:

– …Добробатовцев х…т под Донецком. Какая, в п…, война? Да на х… она кому нужна? Я никуда не собираюсь.

– Пра-ально! А повестки пусть в жопу себе засунут!

Тетка в шапочке с козырьком из синтетики сделала обоим замечание:

– Як же ж вам нэ соромно у цэнтри Кыива размолвляты российскою мовою?

– У москалей мова быдляча! – визгливо рассмеялась густо накрашенная девица.

Парень с чубом вызверился на нее, да с матюгами, но дивчина попалась горластая – отгавкалась…

Геша шагал, словно разведчик в тылу врага, – таясь ото всех, растворяясь в толпе. Камуфляж, что ладно сидел на нем, не бросался в глаза – чуть ли не половина мужского населения Киева щеголяла в "пятне" разной степени бэушности. И солдат полно – бритая пацанва, кандидаты в каратели.

"Слава Украини! Героям слава!"

Репнин притормозил у витрины, за которой висело большое зеркало – отразился молодой мужчина, невысокий, широкий в плечах и узкий в бедрах. Голова была обрита наголо – лет пять назад Геннадий еще зачесывал волосы. Зачесывал, пока не обнаружил, что лоб становится все выше и выше. Короче, залысины пошли.

Дожидаться плеши не стал – остригся "под Котовского" и засверкал голой башкой. Экономия, однако, – расчески ни к чему, да и в шампунях нужда отпала. Руки моешь – тут же и голову обтер. Вот и вся гигиена.

За витриной висел плакат: "Не купуй российскэ!"

П-патриоты майданутые…

Репнин припомнил, как обрадовался однажды летом, натолкнувшись в одном из дворов на следы старой, полузабытой жизни – качельки, бабушки с колясками, ленивый кот на лавке вылизывает свое хозяйство… Классика!

Через неделю ревнители "гидности" выкрасили в цвета петлюровского флага и лавки, и качельки…

Геннадий поморщился, шагая вдоль желто-голубого забора, мимо "жовто-блакитных" столбов и урн. Даже стволы деревьев были не побелены, а вымазаны державным колером.

Это уже не благоустройство, это диагноз.

Заиграл телефон, и Репнин поспешно вытащил свою старенькую "Нокию". Звонил, однако, не дед, и Геша сразу насторожился: у него была симка от тутошней "Киевстар", и никому, кроме старого, он номера не давал.

– Алё?

– Привет! Не узнал?

– Жека, ты? А как…

Женька довольно хохотнул:

– Я с Донбасса звоню, понял? А как вычислил… Хе-хе… Военная тайна! Слушай, я чего звоню. Тут танкистов ценят, понял? Укропы, когда драпали, кучу техники бросили, а сажать на нее некого. Так что… Намек понял?

– Да понял, понял. Только… Не могу я сейчас, Жека. Я тут в самом логове врага. Дед болеет, понимаешь? А помочь больше некому. Лекарства контрабандой тащу, да и сам, как лазутчик, через границу шастаю. А скоро холода. Буржуйку я поставил, дровами запасаюсь. А если опять погром?

– Как все запущенно… – вздохнул Женька и добавил витиеватой нецензурщины.

– Не то слово! Если бы я не постригся, шапку носить не смог – волосы бы дыбом стояли. Зигуют все! Вчера, вон, маршировали правосеки. Знаешь, какая у них запевка? "Зиг хайль! Рудольф Гесс! Гитлерюгенд СС!"

– Дурдом… Ну, ладно. Если что, найдешь меня. Пока!

– Пока…

Геша сунул сотовый в карман и вздохнул. Привет с родины…

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке