Маргарита Наваррская

Тема

Содержание:

  • ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАВАРРА 1

    • Глава XXIV. В КОТОРОЙ ГАБРИЕЛЬ ТЕРЯЕТ ГОЛОВУ, А СИМОН ПРОЯВЛЯЕТ НЕОЖИДАННУЮ ПРОНИЦАТЕЛЬНОСТЬ 1

    • Глава XXV. ГРЕХОПАДЕНИЕ МАТИЛЬДЫ ДЕ МОНТИНИ 3

    • Глава XXVI. ИЗ КОТОРОЙ ЯВСТВУЕТ, ЧТО ПАНТЕРА - ТОЖЕ КИСКА 4

    • Глава XXVII. ВЕЧЕР СЮРПРИЗОВ ПРОДОЛЖАЕТСЯ 9

    • Глава XXVIII. В КОТОРОЙ МЫ ВМЕСТЕ С МАРГАРИТОЙ УЗНАЕМ, ПОЧЕМУ ФИЛИПП ОТВЕРГАЕТ ДОГМАТ О НЕПОРОЧНОМ ЗАЧАТИИ СЫНА БОЖЬЕГО 10

    • Глава XXIX. В ТИХОМ ОМУТЕ 12

    • Глава XXX. ОТВЕРЖЕННЫЙ ПРИНЦ 14

    • Глава XXXI. СВЯТО МЕСТО ПУСТО НЕ БЫВАЕТ, ИЛИ О ТОМ, КАК ГРАФ ВООЧИЮ УБЕДИЛСЯ, ЧТО ЕСЛИ ЖЕНА НЕ СПИТ СО СВОИМ МУЖЕМ, ЗНАЧИТ ОНА СПИТ С ЛЮБОВНИКОМ 16

    • Глава XXXII. ПОРУГАННАЯ 18

    • Глава XXXIII. В КОТОРОЙ ПОХОДЯ РЕШАЕТСЯ СУДЬБА МАТИЛЬДЫ, А ФИЛИПП НАЧИНАЕТ ПОНИМАТЬ, ЧТО ЯВНО ПОСПЕШИЛ С ПЕРЕОЦЕНКОЙ ЦЕННОСТЕЙ 19

    • Глава XXXIV. В КОТОРОЙ ФИЛИПП ЗНАКОМИТСЯ С РЕГЛАМЕНТОМ ТУРНИРА И УЗНАЕТ НЕКОТОРЫЕ ПОДРОБНОСТИ ИЗ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ СИМОНА 22

    • Глава XXXV. ЖУТКИЙ СОН ШАТОФЬЕРА 24

  • ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВЫБОР 25

    • Глава XXXVI. ПОБЕДИТЕЛЬ ТУРНИРА И ЕГО КОРОЛЕВА 25

    • Глава XXXVII. КОРОЛЕВА ЛЮБВИ И КРАСОТЫ ПРЕДЪЯВЛЯЕТ ПРЕТЕНЗИИ НА ГАЛЛЬСКИЙ ПРЕСТОЛ 27

    • Глава XXXVIII. СВАТОВСТВО ПО-ГАСКОНСКИ 29

    • Глава XXXIX. В КОТОРОЙ МАРГАРИТА ИЗБАВЛЯЕТСЯ ОТ НАВАЖДЕНИЯ, А ФИЛИПП ВИДИТ СЛАДКИЕ СНЫ 31

    • Глава XL. БРАТ И СЕСТРА 31

    • Глава XLI. ПРОШЛОГО НЕ ВЕРНЕШЬ 33

    • Глава XLII. ЕЩЕ РАЗ К ВОПРОСУ О БРАТЬЯХ И СЕСТРАХ 34

Олег Авраменко
Маргарита Наваррская

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАВАРРА

Глава XXIV. В КОТОРОЙ ГАБРИЕЛЬ ТЕРЯЕТ ГОЛОВУ, А СИМОН ПРОЯВЛЯЕТ НЕОЖИДАННУЮ ПРОНИЦАТЕЛЬНОСТЬ

- Безобразие! - недовольно проворчал Гастон д’Альбре, развалившись на диване в просторной и вместе с тем уютной гостиной роскошных апартаментов, отведенных Филиппу во дворце наваррского короля.

- Еще бы, - отозвался пьяненький Симон де Бигор. - Это очень даже невежливо.

Он сидел на подоконнике, болтая в воздухе ногами. Рядом с ним находился Габриель де Шеверни, готовый в любой момент подстраховать друга, если тому вдруг вздумается выпасть в открытое окно.

Последний из присутствующих, Филипп, стоял перед большим зеркалом и придирчиво изучал свое отражение.

- Что невежливо, это уж точно, - согласился он. - Госпожа Маргарита решила сразу показать нам свои коготки.

- Пора бы и обломать их, - заметил Гастон. - Возьмешься за это дело, Филипп?

Филипп задумчиво улыбнулся:

- Может быть, и возьмусь.

Все четверо только что возвратились с торжественного обеда, данного королем Наварры по случаю прибытия гасконских гостей, и на который Маргарита явиться не соизволила, ссылаясь на отсутствие аппетита. Именно по этому поводу Гастон и Симон выражали свое неудовольствие. Филиппа же возмутила главным образом бесцеремонность принцессы: ведь ей ничего не стоило придумать более подходящий и менее вызывающий предлог - скажем, плохое самочувствие.

"Своенравная девица, - думал он. - И вздорная. Очень вздорная, раз с такой легкостью пренебрегла дворцовым этикетом и элементарными правилами хорошего тона, лишь бы досадить претенденту на ее руку. Поставить его на место, продемонстрировать свою независимость и полное безразличие к нему. "Оставь надежду всяк…" Впрочем, нет. Будь я ей совершенно безразличен, она бы не стала выкидывать такие штучки".

По зрелом размышлении Филипп пришел к выводу, что выходка Маргариты свидетельствует скорее о крайнем раздражении, обиде и даже уязвленной гордости. И причиной этому, вне всякого сомнения, был он. Вероятно, подумал Филипп, Маргарита все-таки решила остановить свой выбор на нем - и теперь досадует из-за этого, чувствует себя униженной, потерпевшей поражение. Тогда ее отсутствие на обеде, да еще под таким смехотворным предлогом, что бы там не говорил д’Альбре, очень хороший знак.

Филипп добродушно улыбнулся своему отражению в зеркале и дал себе слово, что в самом скором времени заставит Маргариту позабыть о досаде и унижении, которые она испытывает сейчас.

- Да перестань ты глазеть в это чертово зеркало! - раздраженно произнес Гастон. - Вот еще франт, все прихорашивается и прихорашивается! И так уже смазлив до неприличия. Прямо как девчонка.

Филипп перевел на кузена кроткий взгляд своих небесно-голубых глаз.

- И вовсе я не прихорашиваюсь.

- Ну, так любуешься собой.

- И не любуюсь.

- А что же ты делаешь?

- Думаю.

- И о чем, если не секрет?

Какое-то мгновение Филипп колебался, затем ответил:

- А вдруг Маргарита окажется выше меня? Ведь не зря меня прозвали Коротышкой, я действительно невысок ростом.

- Для мужчины, - флегматично уточнил Габриель.

- Зато она, говорят, высокая для женщины.

- Вот беда-то будет! - ухмыльнулся Гастон. - Настоящая трагедия.

- Ну, насчет трагедии ты малость загнул, - сказал Филипп. - Однако…

- Однако в постели с высокими женщинами ты чувствуешь себя не очень уверенно, - закончил его мысль Гастон. - Что за глупости! Право, не понимаю: какая, собственно, разница, кто выше? Лично меня это никогда не волновало.

Филипп смерил взглядом долговязую фигуру кузена и хмыкнул:

- Ясное дело! Вряд ли тебе доводилось заниматься любовью с семифутовыми красотками.

Д’Альбре хохотнул.

- Твоя правда, - сдался он. - Об этом я как-то не подумал. По-видимому, не суждено мне узнать, каково это - трахать бабу, что выше тебя.

Филипп брезгливо фыркнул. Несмотря на свой большой опыт по этой части (а может, и благодаря ему), он всячески избегал вульгарных выражений, когда речь шла о женщинах, и без особого восторга выслушивал их из чужих уст.

Симон, который все это время сидел на подоконнике, размахивая ногами и что-то мурлыча себе под нос, вдруг проявил живейший интерес к их разговору.

- А что? - спросил он у Филиппа. - Ты собираешься переспать с Маргаритой?

Филипп ничего не ответил и лишь лязгнул зубами, пораженный нелепостью вопроса.

Гастон в изумлении уставился на Симона.

- Подумать только… - сокрушенно пробормотал он. - Хотя я знаю тебя с пеленок, порой у меня создается впечатление, что ты строишь из себя идиота. Нет-нет, я уверен, что это не так, но впечатление, однако, создается. Не стану говорить за других, но лично для меня нет ничего удивительного в том, что Амелина погуливает на стороне. Еще бы! C таким-то мужем…

Симон покраснел от смущения и часто захлопал ресницами.

- Ты меня обижаешь, Гастон. Ну, не догадался я, ладно, всякое бывает. Как-то не думал об этом раньше, вот и все.

- А что здесь думать, скажи на милость? Прежде всего, Филипп собирается жениться на Маргарите, и потом… Да что и говорить! Это же так безусловно, как те слюнки, которые текут у тебя при мысли о вкусной еде. Разве не ясно, что коль скоро такой отъявленный бабник, как наш Филипп, заявился в гости к такой очаровательной шлюшке, как Маргарита, то без палок-тыкалок между ними уж никак не обойдется.

- Ты бы заткнулся, дружище, - вежливо посоветовал ему Филипп. - А то тебя слушать противно.

Гастон ухмыльнулся и тряхнул головой.

- Чертова твоя деликатность! - произнес он, пожимая плечами. - Просто уму непостижимо, как в тебе только уживаются ханжа и распутник.

Филипп хотел было ответить, что распущенность распущенности рознь и что разборчивость в выражениях еще не ханжество, но как раз в это мгновение дверь передней отворилась и в гостиную заглянул его паж д’Обиак - светловолосый паренек тринадцати лет с вечно улыбающимся лицом и легкомысленным взглядом красивых бархатных глаз.

- Монсеньор…

- Ты неисправим, Марио! - раздраженно перебил его Филипп. - Пора уже научиться стучать в дверь.

- Ой, простите, монсеньор, - извиняющимся тоном произнес паж, тщетно пытаясь изобразить глубокое раскаяние, которое вряд ли испытывал на самом деле. - Совсем из головы вылетело.

- Это не удивительно, - прокомментировал Гастон. - У тебя, парень, только ветер в голове и гуляет.

- Совершенно верно, - согласился Филипп. - Я держу его у себя лишь потому, что он уникален в своей нерадивости… Так чего тебе, Марио?

- Здесь одна барышня, монсеньор. Говорит, что пришла к вам по поручению госпожи принцессы.

- Вот как! - оживился Филипп. - Что ж, пригласи ее. Негоже заставлять даму ждать, особенно если она посланница принцессы.

Он устроился в кресле, скрестил ноги и напустил на себя величественный вид.

Марио шире распахнул дверь и отступил вглубь передней.

- Прошу вас, барышня.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке