Карцер репортаж из ада. Из спецсизо 99 1

Шрифт
Фон

Сижу в карцере… Итак, с чего всё начиналось, тем же самым всё и заканчивается: карцером. В карцере я написал первые листки этих заметок, в карцере же напишу, по всей видимости, и последние. Круг замкнулся.

Содержание:

  • 16 мая 2007 1

  • 17 мая 2007 5

  • 18 мая 2007 8

  • 19 мая 2007 13

  • 20 мая 2007 19

  • 21 мая 2007 25

  • 22 мая 2007 30

Сергей Мавроди
Карцер – репортаж из ада. Из спецсизо 99 1

Ангел чёрный, ангел бездны!
В мрак кромешный, в мрак беззвездный
Унеси меня скорей!
Пожалей.
И в аду, мой ангел мрачный,
В свет холодный, в свет прозрачный,
Словно в омут, в глубину
Я нырну.
И – ни боли, ни страданий,
Ни волнений, ни рыданий;
Лишь бесстрастья чистота,
Пустота.
На душе – лишь лёд да иней.
Отблеск красный, отблеск синий…
Не взглянуть! Слепит глаза!
Но слеза!..
Ни рыданий, ни волнений,
Ни томлений, ни молений;
Сухо всё. Лишь тишь да гладь.
Благодать.
Да не та, увы, не божья.
Что ж поделать, у подножья
Алтаря мне места нет.
Только свет!
Свет холодный, свет прозрачный!
Ангел тёмный, ангел мрачный.
Вера вер и мера мер -
Люцифер!

Блядь, четыре с половиной года прошло!! Четыре с половиной!!!

Эпоха целая. Вспоминаю себя тогдашнего – наивного, ничего почти не понимающего, подавленного, растерянного! – и сравниваю с собою сегодняшним… С тем, кем (или чем!) я стал… Во что превратился… Э-хе-хе!.. Не знаю даже, радоваться или огорчаться… Не знаю! Много за эти годы воды утекло. Многое приобретено, но многое, конечно же, и потеряно. Безвозвратно, причём. Навек! Чего теперь уже не вернуть никогда. Какая-то часть души, наверное… Ладно!!

Ты пока ещё снишься,
Но теперь уже редко.
Иль на волю стремишься?
Так – распахнута клетка.
Улетай, коль желаешь,
Удержать – не пытаюсь.
Улетай, моя радость, улетай!
Только, знаешь,
Я и каюсь, и маюсь
Без тебя и с тобою.
И как спичка ломаюсь,
И дрожащей рукою -
Сигарету из пачки!
Закурить – поскорее!!
И мечты – как подачки!
Но – пиратом на рее,
Вон – болтается вера
На верёвке пеньковой.
Что ж! "В руке его мера".
Но, быть может, по новой?..
Но, быть может, быть может,
Не дотла?! Не до края!!??..
Только время – стреножит!
Только нет его. Рая.

Вот я сижу сейчас за пустым белым столом чистенькой, только что отремонтированной трехместной камеры (карцер на ремонте) федеральной спецтюрьмы ИЗ 991, этого самого мрачного, бесспорно, и загадочного "учреждения" современной России (включая сюда и пресловутое Лефортово!), этой зловещей "тюрьмы в тюрьме", как её обычно с трепетом в голосе все называют, до освобождения мне остаётся ровно неделя – и что же я испытываю? Волненье, трепет, нетерпеливое ожиданье?.. Нет. Усталость, горечь, разочарование?.. Обиду?!! На всех и вся?!.. Тоже нет. Тогда что же? Ни-че-го. Ничего особенного. Как ни странно. Равнодушие! Полное, холодное и абсолютное.

Отстранённость какая-то. Безучастность. Как будто это и не я вовсе через неделю всего из этого ада выхожу.

Что такое ИЗ 991? Представьте себе тюрьму "Матросская тишина" (1-й московский изолятор), как она выглядит со стороны. Вид извне.

Глухая кирпичная стена с колючкой сверху и сигнализацией, огромные массивные железные разъезжающиеся ворота, к которым периодически подкатывают набитые обычно до отказа заключенными, похожие на хлебные фургоны автозэки (или автозаки – это уж, как угодно, как кому нравится; я лично предпочитаю первый вариант). Ворота неторопливо, лязгая, отъезжают куда-то вглубь стены, и автозэк медленно заползает внутрь. Ворота так же равнодушно и неторопливо смыкаются за ним, словно проглатывая очередную жертву. Всё! Вы в аду.

Но это, впрочем, ещё не ад. Это только его преддверие. Его самый первый круг. Выбраться уже нельзя, но и никто вас пока еще не мучает. Готовят ещё только. К жестоким чудесам грядущего.

Если вы находитесь в автозэке среди заключённых, то вы наблюдаете следующую картину. Каждый раз при въезде в тюрьму и при выезде из оной. Ну, точнее, собственно, только при выезде. При въезде-то всё далеко не так строго. (А чего там особенно проверять?! Милости просим всех желающих! Всех впускаем, никого не выпускаем!)

Итак, автозэк въезжает внутрь и оказывается в замкнутом пространстве между двумя запертыми воротами. Спереди и сзади. В так называемом "отстойнике". Здесь машину внимательно осматривают (в частности, и сверху, и снизу: а вдруг кто-то на крыше спрятался или, наоборот, под днищем висит?); зэков в ней тщательно пересчитывают; на всех дверцах отсеков и боксов задвигают засовы, вешают замки – и только после этого ворота спереди наконец медленно, словно нехотя, отъезжают в сторону. Проезжай!

Это – выезд. Въезд, повторяю, упрощен. Не осматривают ничего и не пересчитывают. И так сойдет! Ну, не важно.

Итак, вы въехали на территорию СИЗО 771 "Матросская тишина". (77 – код Москвы. Номера всех московских изоляторов начинаются именно с него. 771 – Матроска, 772 – Бутырка и т.д. Все, кроме нас и Лефортово. Мы – 991; Лефортово, соответственно, 992. 99 – код федеральной тюрьмы.) Довольно большое заасфальтированное пространство, стиснутое обшарпанными казёнными желтовато-зелёными зданиями с зарешёченными окнами. Корпусами. На Матроске их несколько, включая даже больничку, где сидят, насколько мне известно, в основном тубики (туберкулёзные больные) и спидовые. В том числе и женщины, кстати. Но, опять-таки, не важно.

А-а!.. чёрт! Отбой. Быстро, однако. Ладно, завтра продолжу.

16 мая 2007

Так вот, вы наконец на территории знаменитой Матроски. Тюрьма! Снующие повсюду охранники; вяло копошащаяся хозобслуга ("хозбанда"), набираемая из самих же заключённых; зычные, несущиеся сверху непрерывные крики: "три-два-ноль! три-два-ноль!! три!-два!!-ноль!!!"

Это перекликаются так называемые "дорожники" ("дорога" – протянутая снаружи, вдоль стены, между окнами двух камер верёвка, по которой обитатели камер общаются между собой – перетягивают друг другу грузы, записки - "малявы" – и т.п.). Словом, тюрьма! Но что это? Ваш автозэк не останавливается, как все, в ряду других, таких же точно автозэков, ждать своей очереди на разгрузку доставленной им порции живого товара, а поворачивает куда-то вправо… Миг! – и он подъезжает к какой-то непонятной пастельно-жёлтой стене с будкой сбоку. Присмотревшись, вы с удивлением обнаруживаете вдруг, что это ещё одни ворота! Уже внутри самой тюрьмы. А будка сбоку – пропускной пункт! Ехавший рядом с водителем старший конвоя выходит из машины, через специальное окошечко о чём-то переговаривается с сидящим в будке охранником, несколько минут томительного ожидания (иногда до получаса и более!) – и вот наконец и эти ворота с мягким жужжанием отъезжают в сторону. Автозэк трогается и – въезжает в ещё один двор. Просторный и пустой. Никаких тебе хозбандитов и никаких охранников! И – тишина! Как в известном фильме. (Сзади слышится лишь тихое жужжание возвращающихся на место ворот.) Пара секунд – и автозэк снова останавливается. Теперь уже окончательно. Приехали!

Три или четыре ступени, вечно горящая лампочка над оформленным в виде какой-то легкомысленной беседки входом и кокетливая, с завитушками, аляповатая надпись: 991. Конец! Последний круг ада.

Таинственная и зловещая тюрьма, о которой даже среди самих заключённых не знает почти никто и почти ничего. (А многие так и вообще даже и слыхом никогда о ней не слыхивали!) Кроме каких-то совершенно диких и совершенно фантастических слухов. Что у дверей-де каждой камеры там дежурят круглосуточно специальные охранники с собаками и пр., и пр.

Между прочим, год, кажется, или два назад в "Итогах" был опубликован список всех российских зон и тюрем. Список был обширный и очень подробный, вплоть до указаний фамилий и телефонов (!) начальников. Так вот, спецтюрьмы ИЗ 991 там не было указано вообще!! Нет такого специзолятора! 992 (Лефортово) есть, а 991 нет! Нет и никогда не было! Аминь.

Хорошо. Итак, автозэк остановился. Вы приехали. Конвойный с лязгом и грохотом открывает ваш боксик (или, как его часто называют, стакан) – а обитатели ИЗ 991 в обычных автозэках если и путешествуют, то исключительно почти только в таких вот стаканах, отдельно от всех остальных заключённых – и вы неуклюже (стакан очень тесный, да и дверца открывается не полностью, так что вылезать неудобно, особенно зимой, когда на тебе много одежды) и в гробовой тишине вылезаете оттуда. Остальные жадно и напряжённо, откровенно совершенно разглядывают вас, так, как будто перед ними появился неожиданно снежный человек во плоти или, на худой конец, неуловимое лох-несское чудовище. (Или же – осуждённый на смерть. На казнь! На "Дельфин" или "Лебедь".) "Кто ты!? – читается в их горящих нескрываемым любопытством взглядах. (Вопросов, впрочем, никто не задаёт. Просто не решаются, наверное.) – Что ты умудрился совершить такого, что оказался ТАМ!? Убил, изнасиловал? Украл миллион?.. Но и у нас есть такие, на обычной тюрьме. Да полным-полно! Что же тогда совершил ТЫ??!!"

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке