Отказываться не вправе (12 стр.)

Тема

Спустя год татарин этот встретился мне на похоронах своего тестя. Выяснилось, что он уже отслужил, женился на местной девушке и увез ее к себе на родину. Рассказал еще, что помогает мулле строить мечеть, а старшие братья - безбожники - запрещают. И вдруг спрашивает, кого ему слушаться: братьев или муллу?

- Часто ли, - говорю, - ходишь помогать?

- Раз в месяц.

- Попробуй ходить раз в неделю.

Обрадовался.

А еще через год, приехав летом, он сам разыскал меня и сказал, что мулла велел ему во время отпуска по всем сложным вопросам обращаться к русскому батюшке.

На крыльце

Конец августа. Тихий, солнечный, по-осеннему прохладный день. Ни слепней, ни комаров, ни мух - только паутинки летают.

После службы мы со старым знакомым - настоятелем небольшого монастыря, приехавшим меня навестить, ходили по грибы. На обратном пути заглянули в магазин - купить хлеба, а там обеденный перерыв. Сели на крылечко - ждем, отдыхаем.

Подошел хромой мужичок - инвалид военного времени. Поздоровался, примостился рядом на истертых досках. Потом по дороге из школы привернул учитель математики - молодой человек одинокого образа жизни. Сидим, молчим.

Тишина.

Где-то вдалеке слабо затарахтел мотор. Громче, громче… Появляется мотоцикл с коляской. Веселый электрик, приветствуя, машет рукой. За спиной у него какая-то женщина, в коляске - удочки.

- Это приезжая, - говорит хромой, щурясь от папиросного дыма, - отпускница.

- Она, по слухам, легкого поведения, - тревожится преподаватель.

- А для такого дела - особо тяжелого и не надо, - заключает хромой.

И опять тишина.

По пыльной обочине бежит Барсик, тащит в зубах котенка. Увидев меня, останавливается, бросает котенка и мяукает неприятным голосом.

- Ну и чем мы его кормить будем? - спрашиваю я.

Барсик снова мяукает, подбирает котенка и бежит дальше.

- Что это он? - изумляется архимандрит.

- Да Нелькина кошечка от него родила, - объясняет хромой, - а Нелька - и сама шалапутная, и кошчонка ее, видать… Доверия к ним нет, он и забирает детишек на хозяйский кошт…

- А как кормить-то? - недоумевает архимандрит. - Котенок-то еще совсем маленький, грудной, наверное…

- Да никак, - отвечаю. - На какой-нибудь попутке отправим назад. Он их приносит каждый день, я каждый день возвращаю…

- Вот скажите, - вскидывается вдруг хромой: - как это вы в религию ударились?

- Да мы вроде и не ударялись, - надоел мне этот безответный вопрос.

Но отец архимандрит - богослов вдумчивый и обстоятельный, а кроме того, в своем малолюдном монастыре от общения не переутомился:

- Господь каждому дарит веру, а мы отказываемся, как капризный ребенок, которому подносят ложку ко рту. Один раз смири упрямство, прими дар, - и тебе откроется истина…

- Идеалистическая, - иронично вставляет учитель, - а мир - материален.

- Полагать, что существует только то, что можно пощупать - и есть идеализм, - чеканит архимандрит: - Вера - это реализм. Она включает в себя представление о мире видимом и о мире невидимом. А истина - вообще одна: "Аз есмь путь и истина и жизнь", - сказал Господь наш Иисус Христос…

Это пространное заявление надолго погружает всех в состояние глубокой задумчивости. Мы смотрим в беспредельную даль неба, испещренную белыми полосами самолетных следов: над нами проходит воздушная трасса из Европы к Тихому океану. Когда-то мне доводилось летать по этому пути: я видел из поднебесья речку, шоссе, свою деревню…

- А вот у меня еще вопрос, - снова учитель: - Вы говорите, что истина одна - Христос, а при этом христиане разделены на православных, католиков и так далее?..

- Это просто, - с готовностью отвечает архимандрит: - Те, кто остался при Кресте на Голгофе, называются православными. Некоторые решили, что не обязательно находиться на самой горе, когда под нею богатый еврейский город: спустились вниз, в харчевню, и оттуда смотрят на Крест. Это - католики. Другие вообще пошли в услужение торговцам и ростовщикам. Это, стало быть, протестанты…

- А, к примеру, Свидетелей Иеговы где разместите?

- На ступеньках синагоги. Да они и вышли из ее дверей.

- Пусть так, а разногласия между самими православными по поводу календаря?

- Ну, кой-кто не выдержал долгого стояния у Креста и отступил на шажок-другой. А сербы и мы - остались. Заметьте: сербы и мы… Лишь наши Церкви отказались менять календарь, да и вообще сохранили в неприкосновенности заветы, переданные апостолами от самого Христа. И это - главное. То есть дело не столько в цифрах и астрономии, сколько в преданности Христу. Так что, молодой человек, понятно вам, кого больше всех должны ненавидеть и те, кто убил Его, и те, кто сошел с Голгофы?..

Учитель хочет еще что-нибудь возразить, но хромому непонятности надоели, и он круто меняет ход разговора:

- Не знаю, дадут или не дадут пять буханок?

- А на кой вам столько? - спрашивает учитель.

- Как "на кой"? Для поросенка! - удивляется его несообразительности хромой.

- А-а, - кивает учитель, - ну, конечно, для поросенка. Я тут как-то подсчитал, во что обходится вам центнер дрянного сала, произведенного из хлеба и молока: вышло, что можно на эти деньги съездить в Питер или в Москву, купить тот же центнер самых лучших копченостей да еще Третьяковскую галерею или Эрмитаж посмотреть. Я уж не говорю о затратах труда: каждое утро в пять вставать, готовить пойло, кормить, убирать хлев - это у вас никогда в счет не шло, вы себя, наверное, и за людей не считаете…

Хромой обиженно отворачивается и закуривает.

- Фантастические люди! - продолжает наш математик: - Никто из них сроду не пробовал молодой картошки: до сентября едят старую…

- Ну дак она еще растет, вес набавляет, - обиженно поясняет хромой.

- Вот-вот, - подхватывает учитель: - "вес набавляет"… Я завез сюда кабачки - хорошо растут почему-то, - так народ спрашивает меня, как я ем кабачки, если об них и бензопила зубья ломает? Говорю, не ждите, пока с газовый баллон вырастет, а мне в ответ: "Они же еще растут, вес набавляют"… Так и не едят: вырастят и - на семена, на следующий год снова вырастят - и снова на семена. Зачем?..

Никто из нас не может ответить.

- Хоть чем-нибудь интересовались бы, - обиженно продолжает учитель. - Я на уроке деткам рассказываю о полярных сияниях, которые зимой тут частенько бывают, а они даже не знают, что это такое. Родителей на собрании попросил выйти с детьми из дому - посмотреть, а мне отвечают: некогда - вечерами многосерийные фильмы…

- А чего оно есть - сияние это? - поинтересовался хромой.

- Ну вот, видите? - учитель горестно указал на него рукою.

- Не, ну чего - сполохи что ли?

- Сполохи, сполохи, - успокоил я старика.

- А-а… Ну это, говорят, бывает… Правда, сам я ни разу не видел - врать не буду.

- Вот, - победно восклицает учитель. - А то еще по лесным опушкам - горы валунов: это ведь от древних цивилизаций - как в Шотландии…

- Это - от трактористов, - растерянно возражает хромой: - Они каждый год камни с полей вывозят…

- Точно? - учитель краснеет.

- Точно, - вынужден подтвердить я.

- Да ты не кипятись, - успокаивает его архимандрит, - все будет нормально…

Наконец, является продавщица. Покупаем хлеб, выпрашиваем пять буханок хромому и расходимся.

Барсик вылизывает чуть живого котенка, лежащего у закрытой двери, и взглядывает на меня. В который раз начинаю втолковывать ему, что мы не сможем выкормить его чадо, а Мурка эта, какой бы беззаботной она ни была, все-таки мамаша и имеет возможность для прокормления таких мелких детишек. Останавливаю проезжающий мотоцикл: электрик говорит, что вода высокая, клева нет, но, судя по его смущенному виду, отпускница оказалась совсем не легкого поведения. И сидит она теперь не за спиной у него, а в коляске, с удочками, чтобы, стало быть, даже и не касаться ухажера. Вручаю ей котенка и прошу электрика поскорее свезти доходягу домой. Они уезжают. Барсик долго нюхает след мотоциклетных колес, а я смотрю на него и думаю: неужели опять побежит в село за котятами? Но нет: вернулся во двор.

- Не иначе, убедил ты его, - оценивающе произносит архимандрит.

И мы отправляемся жарить грибы.

Соборование

Уговорили меня военные лететь за шестьсот верст в таежное зимовье, чтобы причастить и пособоровать тяжко болящего. Случай, конечно, исключительный, и я сам сразу не мог понять, какое отношение имеют офицеры нашей дорожно-строительной части - к промысловику, затерявшемуся на одном из притоков далекой реки, и каким боком ко всему этому касателен я. Выяснилось, что кто-то из командиров некогда побывал в тех краях на рыбалке, познакомился с охотником, а потом к нему летали и за красной рыбой, и за пушниной, из которой шили шапки и воротники своим женам. Мое же касательство объяснялось тем, что таежный человек этот был верующим и, заболев, стал требовать батюшку, а ближайшим из батюшек, как ни прикидывали, оказывался я. То есть, измеряя по карте, можно было отыскать священника и поближе, но доставить его к болящему - никакой возможности не было. А через наш район проходила нитка газопровода, тянувшаяся как раз из тех диких мест, и вдоль нее регулярно летали патрульные вертолеты. По всему выходило - надо лететь.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке