Иудей

Шрифт
Фон

Содержание:

  • I. НА СТУПЕНЯХ ХРАМА АРТЕМИДЫ 1

  • II. У ТКАЧА АКВИЛЫ 2

  • III. НА "НЕПТУНЕ" 5

  • IV. ИУДЕЙ 6

  • V. ПО ДОРОГЕ В АФИНЫ 7

  • VI. ВСТРЕЧА 9

  • VII. СРЕДИ ОЛЕАНДРОВ ИЛЛИСУСА 10

  • VIII. НА ГРАНИ СТЕПЕЙ 12

  • IX. ПО ОСЕННЕЙ ДОРОГЕ 13

  • X. DULCIS GALLIO 15

  • XI. У СЕНЕКИ 16

  • XII. НОЧНЫЕ ДУМЫ БАНКИРА 18

  • XIII. ВЛАДЫКА МИРА 19

  • XIV. ПИР НА ПАЛАТИНЕ 21

  • XV. НОЧНЫЕ ТЕНИ 23

  • XVI. РИМСКИЕ НОВОВЕРЫ 24

  • XVII. НА "АМФИТРИДЕ" 26

  • XVIII. НАД МОРЕМ 27

  • XIX. В ЛЕСНЫХ ПУСТЫНЯХ 28

  • XX. В СТЕНАХ 29

  • XXI. ЯЗОН В ШКОЛЕ 30

  • XXII. "МАЛЕНЬКИЙ ИЗРАИЛЬ" 31

  • XXIII. У КОЛЫБЕЛИ 32

  • XXIV. ПОРАЖЕНИЕ 33

  • XXV. ШКВАЛ 34

  • XXVI. ЗАБАВЫ РИМА 35

  • XXVII. КЛАД ДИДОНЫ 37

  • XXVIII. НА БЕРЕГУ РОДАНА 38

  • XXIX. ГОРА 40

  • XXX. НАВАРХ ВОЛУЗИЙ ПРОКУЛ 41

  • XXXI. ПОСЛЕДНИЙ ЧЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК НА ФОРУМЕ 42

  • XXXII. ВЕСЕННИМ ВЕЧЕРОМ… 43

  • XXXIII. БУРЯ 45

  • XXXIV. В ХРАМЕ ИЗИДЫ 46

  • XXXV. ВЗЫСКУЮЩИЕ ГРАДА 48

  • XXXVI. VIRGO VESTALIS MAXIMA 49

  • XXXVII. ПОЛЕТ ИКАРА 50

  • XXXVIII. У ЛИНА 52

  • XXXIX. У АНАНИИ 53

  • XL. СМУТНЫЕ КАНУНЫ 55

  • XLI. ПОЖАР 56

  • XLII. ЭПИХАРИДА 57

  • XLIII. МЫСЛЬ СТАРЦА ИФРАИМА 58

  • XLIV. ПЕРПЕТУЯ 60

  • XLV. НАД MARE SICULUM 61

  • XLVI. ЗВЕРЬ 62

  • XLVII. ТРУДЫ ИОСИФА 64

  • XLVIII. КОНЦЫ И НАЧАЛА 64

  • XLIX. НЕОЖИДАННОСТЬ 65

  • L. У ЛУКИ 66

  • LI. КОНЕЦ МНЕФА 67

  • LII. ЗАГОВОР ПИЗОНА 68

  • LIII. О БОЛЬШИХ ДЕЛАХ 69

  • LIV. В АХАЙЕ 71

  • LV. ИДОЛ 73

  • LVI. ИУДЕЯ В ОГНЕ 74

  • LVII. НА КАНАЛЕ 75

  • LVIII. НЕВОЗМОЖНОЕ 76

  • LIX. БЕРЕНИКА 77

  • LX. ПОСЛАННИК БОЖИЙ 78

  • LXI. УРНА ИЗ КРАСНОГО МРАМОРА 79

  • LXII. МИРРЕНА ЗА РАБОТОЙ 80

  • LXIII. ЧИСЛО ЗВЕРЯ: 666 81

  • LXIV. ГАЛЬБА - ОТОН - ВИТЕЛЛИЙ 82

  • LXV. ТИТ 84

  • LXVI. ГРУСТНАЯ ПЕСЕНКА 84

  • LXVII. ЧУДОТВОРЦЫ 85

  • LXVIII. ОСАДА ИЕРУСАЛИМА 87

  • LXIX. НЕТ! 88

  • LXX. ПОБЕДНАЯ ПЕСНЬ 89

  • LXXI. НОВОСТИ ИЗ РИМА 90

  • LXXII. КОМУ ЧТО… 91

  • LXXIII. РАННИМ УТРОМ… 92

  • LXXIV. ФИЛЕТ 92

  • LXXV. ЖЕЛАНИЕ МИРРЕНЫ 93

  • Эпилог 94

  • Примечания 95

Иван Наживин
Иудей

I. НА СТУПЕНЯХ ХРАМА АРТЕМИДЫ

Точно ветер пробежал по огромной, пёстрой толпе:

- Аполлоний… Аполлоний…

На ступени огромного белого храма Артемиды Эфесской, считавшегося одним из чудес света, - это его поджёг Герострат, чтобы прославиться, - медлительно поднялась высокая, величавая фигура с посохом из виноградной лозы в руке. Длинные светлые волосы падали по плечам. Прекрасный, одухотворённый лик был бы немножко суров, пожалуй, если бы его не смягчали мягкие, полные света глаза. Они были напоены думой, но иногда, изредка, в них проступала затаённая грусть, которую Аполлоний спешил спрятать - даже как будто и от самого себя. Возраст Аполлония определить было трудно: мужественная красота его просто заставляла забыть о нем. И величественный, многоколонный храм ещё более подчёркивал белое видение, вдруг вставшее над толпой, сбежавшейся со всех сторон, чтобы послушать знаменитого проповедника, и смотревшей теперь на него со всех сторон восхищёнными глазами.

Он величественно поднял правую руку. Все сразу стихло…

- Дети… - чарующим, мягким голосом проговорил он. - Я давно не имел случая беседовать с вами. Ничего нового я не принёс вам. Как и прежде, я буду говорить вам об изнеженности ваших нравов, о той роскоши, которой предаётся этот город, о том, что пора вам, людям, обратиться к более серьёзным занятиям, чем эта вечная погоня за прахом, и к той работе мысли, которая одна и отличает человека от животного. Но более всего хотел бы я говорить вам, непрестанно говорить о делах милосердия…

Обычно ораторы того времени старались блистать красноречием. У Аполлония не было и попыток к блистанию. Речь его была рядом простых и строгих изречений, твёрдых, как алмаз, полных серьёзности жреца и повелительности законодателя.

Родился Аполлоний в каппадокийском городе Тиане. Когда ему минуло четырнадцать лет, отец отвёз его в Тарс, в Киликию, и отдал на воспитание ритору Эвтидему. Строгому мальчику не понравился, однако, шумный Тарс с его вечными празднествами и он с разрешения отца вместе с Эвтидемом переехал в тихий Эги. Там стал он слушать с одинаковой строгостью внимания и платоников, и стоиков, и перипатетиков, и эпикурейцев. Последователь Пифагора, Эвксен, не проводивший в свою жизнь прекрасных истин, которые он проповедывал, тем не менее очень подействовал своим словом на Алоллония. Он выпросил у отца в подарок философу загородный домик с садом и заявил Эвксену, что отныне он будет жить во всем согласно с Пифагором.

- С чего же начнёшь ты? - с улыбкой спросил полюбивший его Эвксен.

- С того, с чего начинают медики: с очищения желудка, - отвечал Аполлоний. - Этим путём они одних предохраняют от болезни, а других излечивают.

Юноша отказался от нечистой мясной пищи. Вино он отверг, как мешающее спокойной работе мысли и омрачающее светлый эфир души. Он стал ходить босиком, носить льняное платье и поселился при храме Эскулапа, чтобы быть в постоянном общении с божеством. Женщины для него точно не существовали: чем больше кружил им головы молодой подвижник, тем дальше был он от них. Он всегда был окружён толпой обожателей и обожательниц, и люди бросали все дела, только бы послушать его. Их стремление к нему было так велико, что у киликийцев вскоре появилась даже поговорка: "Куда бежишь? Уж не к юноше ли?".

Против его воли толпа произвела его в полубоги. Он чувствовал силу свою и решил воспользоваться ею как средством, чтобы поднять суетного человека из праха его пустых забот к небу. Всякое его слово толковалось как изречение оракула, во всяком поступке его видели какой-то тайный и величавый смысл, люди искали глубоких предсказаний там, где он о предсказании и не думал. И он - это было в обычаях времени - допускал это: все хорошо, что служит ко благу.

Едва исполнилось ему двадцать лет, как умер его отец. Он поехал домой, чтобы разделить наследство со старшим братом, человеком разгульным. Он произвёл такое впечатление на гуляку, что тот сразу переродился. Аполлоний отдал ему большую половину состояния, а свою часть роздал бедным родственникам. Совершенствуя себя, он дал обет пятилетнего молчания. Влияние его на народ росло не по дням, а по часам. Раз в памфильском городе Аспенде вспыхнул бунт: богачи скупили для вывоза весь хлеб и в городе начался голод. Аполлоний знаками потребовал, чтобы к нему привели главных виновников бедствия, и тут же на площади, среди возбуждённой толпы, он, блюдя обет молчания, написал на восковой табличке:

"Аполлоний хлебным торговцам Аспенда. Земля - общая мать всем людям. Она справедлива. Вы же несправедливо сделали её вашей исключительной матерью. Если вы не исправитесь, я не позволю вам попирать землю".

Перепуганные торговцы тут же обещали открыть свои амбары, возмущённая толпа снова положила горящие головни, которыми она вооружилась, на жертвенники, и в успокоившемся городе снова наступило довольство.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке