Драмы. Басни в прозе

Шрифт
Фон

В издание вошли драмы "Мисс Сара Сампсон", "Филот", "Минна фон Барнхельм", "Эмилия Галотти", "Натан Мудрый" и басни в прозе.

Перевод с немецкого Наталии Ман, П. Мелковой, Н. Вильмонта и А. Исаевой.

Вступительная статья и составление Н. Вильмонта.

Примечания А. Подольского.

Иллюстрации В. Носкова.

Содержание:

  • Готхольд Эфраим Лессинг - Драмы - Басни в прозе 1

  • Н. Вильмонт Лессинг как художник 1

  • Драмы 8

  • Басни в прозе - Перевод А. Исаевой 91

  • Примечания 96

  • Комментарии 96

Готхольд Эфраим Лессинг
Драмы
Басни в прозе

Перевод с немецкого.

Н. Вильмонт Лессинг как художник

"Величайшая ясность всегда была для меня величайшею красотою", - говаривал Лессинг. Ясность мысли, прозрачность слога отличают все его творчество, его критико-теоретические, равно и художественные произведения.

Лессинг - бесспорно, один из крупнейших, если не просто крупнейший представитель немецкого Просвещения второй половины XVIII века с его беспощадным - глобальным - критицизмом, с его трезвой отчетливостью суждений, не покидающей истого просветителя даже тогда, когда им владеет горячее чувство. Напротив, горячность чувств, горячность убеждений и заставляли Лессинга говорить с непреложной отчетливостью, с вразумляющей, логически неуязвимой ясностью мыслителя-революционера, кровно заинтересованного в торжестве своих идей и идеалов.

Идеи и идеалы Лессинга принадлежали не только ему, но и его времени, в нем нашедшем своего наиболее смелого и последовательного выразителя на немецкой почве. Восемнадцатый век - век упорных классовых боев, в которых экономически окрепшая буржуазия предъявляла свои права на политическое господство, век перехода прогрессивных сил той поры от революционной идеологии к революционному действию, иначе век идеологической и стратегической подготовки Великой французской революции (1789–1795 гг.), предшественницей каковой была Английская буржуазная революция (1640–1660 гг.). В историю идеологического развития человечества эта подготовка, в конце века сокрушившая дворянскую монархию во Франции, вошла под именем "Просвещения".

Что такое просвещение?

В статье 1784 года, так и озаглавленной , другой великий немецкий просветитель - Имануил Кант отвечает на этот вопрос призывом: "Имей отвагу пользоваться собственным разумом!" - а это значило - покончить с авторитарным мышлением, с робким подчинением разума авторитету церкви и монаршей власти, со всеми стародавними предрассудками, стоявшими в противоречии с новым буржуазным самосознанием и преграждавшими путь возмужавшему классу к революционной практике.

Столь недвусмысленной расшифровки Кантова призыва к пользованию "собственным разумом" мы, конечно, не найдем в его статье. В ней автор весьма дипломатично, чтобы не сказать куртуазно, восхваляет прусского короля Фридриха II за его широко известное изречение: "Рассуждайте, сколько вам угодно и как вам угодно, но слушайтесь!" Однако по ходу изложения Кант все же достаточно внятно пропускает мысль, что, как ни "парадоксально" (читай: цинично) звучит эта королевская сентенция, ею как-никак допускается "свобода мысли", что, как выражается автор, не может не "отразиться на сознании народа (благодаря чему народ постепенно овладеет также и способностью свободно действовать)". Такое изречение, поясняет Кант, мог себе позволить "только тот, кто, будучи сам просвещен, не боится призраков и всегда имеет под рукой многочисленную дисциплинированную армию для восстановления общественного порядка".

Посему Кант предлагает своим немецким современникам покуда довольствоваться хотя бы "свободою перьев" - тем, что он называет "общественным применением разума", иначе выступлениями в печати, обращенными ко всему обществу или, по меньшей мере, к образованной его части. Отлично сознавая, что лица, состоящие на службе у государства или церкви, принуждены при выполнении доверенных им обязанностей ограничиваться не расходящимся с видами начальства "частным применением разума", Кант вместе с тем полагает, что это не должно им препятствовать пользоваться "свободою перьев", когда они, будь то офицер или даже лицо духовное, обращаются во всеоружии собственного опыта не к своим солдатам или пастве, а к широкому кругу читателей; там-де и они вправе критиковать несправедливые законы и несостоятельные церковные догматы.

Все это, по мысли Канта, будто бы вытекало из приведенной им Фридриховой сентенции. Что ж! Под углом формальной логики, пожалуй, и вытекало. Но Фридрих II был очень далек от столь расширительного толкования своей сентенции, в чем едва ли могли сомневаться его подданные, не исключая и Канта, да и прочие немцы, не состоявшие в подданстве у сего "просветителя на престоле". 25 августа 1769 года, то есть за пятнадцать лет до опубликования упомянутой Кантовой статьи, Лессинг писал берлинскому литератору и книготорговцу Николаи: "…хватит Вам говорить… о берлинской свободе! Ведь она сводится всего лишь к свободе всячески поносить религию… Но пусть попробует кто-либо в Берлине написать о других вещах так свободно, как это сделал Зонненфельз в Вене , пусть бросит - подобно Зонненфельзу - всю правду в лицо высокородной придворной черни, пусть осмелится кто-либо из берлинцев поднять свой голос против деспотизма, в защиту бесправных подданных, как то теперь имеет место даже во Франции и в Дании, и вы достоверно узнаете, какая страна в наши дни является самой рабской страной в Европе".

Но в одном Кант был прав безусловно: пока немцам приходилось довольствоваться "свободою перьев", пусть даже только относительной. Мечтать о революционной практике, о возможности "свободно действовать", в Германии XVIII века было - увы! - рановато. Немецкое бюргерство не настолько окрепло, чтобы посягать на политическое господство, - уже потому, что Германия (в отличие от Англии, Франции) еще не стала в ту пору национальным государством. Конечный итог средневековья - образование сплоченных национальных государств из хаоса феодальной разобщенности - на Германию (в силу разных причин) не мог распространиться.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке