Возьми меня на карнавал (3 стр.)

Шрифт
Фон

– Эллис… Эллис. Мне надо кое-что тебе сообщить. Не очень приятное. Совсем неприятное. Ты уж меня прости.

– Ну вот, приехали. – Эллис снова затрясло, как в кабинете редактора, когда он сказал, что новая фотохудожница уже прибыла, и Эллис поняла, что все пропало окончательно.

Она тяжело вздохнула: принимать удары судьбы скоро войдет у нее в устойчивую привычку.

– Ну, вываливай свою новость. Мне уже все равно.

– Эллис, я уезжаю, – на одном выдохе проговорила Беатрис и опять отвернулась.

– Куда? Надолго?

– Навсегда.

– В смысле?

– Вот, в самом прямом. Я уезжаю в Калифорнию.

– В какую, к черту, Калифорнию, Беатрис? Сейчас не время шутить. Вы с Цезарем – все, что у меня есть.

– Прости. – Беатрис повесила голову, как будто проиграла великую битву. – Прости. Ты мне как сестра, мне больно, что все свалилось на тебя именно сейчас. Но у меня все так сложилось… Я не хочу тебя предавать, но и поделать ничего не могу.

Эллис медленно водила взглядом по полу. Почему-то выше взгляд не поднимался. Почему-то она боялась встретиться им с Беатрис. Как будто сама в чем-то виновата. Звякнули ставни. Через форточку ввалился увесистый Цезарь. И это все потерять?!!

– Беатрис, миленькая, – у Эллис снова градом покатились слезы, – ну что ты говоришь, разве это может быть?

– Эллис, не плачь. Я вовсе не хочу с тобой расставаться. Ты можешь поехать со мной. Ведь тебя здесь ничего не держит.

Эллис, несмотря на огромное отчаяние, все еще не верилось в реальность происходящего:

– Это и вправду окончательно?

– Да, это окончательно. Я улетаю тридцатого, чтобы встретить там Новый год. У них там…

Она ее не слушала.

– Господи, Беатрис, но почему так далеко, почему Сан-Франциско?

– Там Стив. И этим все сказано.

– А он еще не женился?

– Нет! И не женится. Потому что я решила к нему вернуться.

– Почему ты мне ничего не говорила о том, что хочешь к нему вернуться? Беатрис, ну почему все так плохо?!!

– Успокойся. Я дурочка, не надо было с тобой сегодня разговаривать. Завтра… Завтра мы что-нибудь придумаем. Ты не можешь остаться одна. – Беатрис поглаживала ее по плечу, чего никогда раньше за ней не водилось, а Цезарь, почуяв неладное, запрыгнул на колени и уткнулся лбом в подбородок. От этого всего у Эллис готово было разорваться сердце.

– Перестань плакать, ты уже и так сегодня перевыполнила норму. Хватит, Эллис. Вот что: я тебя здесь не оставлю. А если ты будешь сопротивляться, я посажу вас с Цезарем в корзинку и увезу багажом. А там что-нибудь придумаем.

…На улице стемнело и похолодало. Снег валил огромными хлопьями и больше не таял на асфальте. Эллис невыносимо потянуло на воздух.

– Я пойду, – тихо сказала она и встала с кресла.

– Никуда ты не пойдешь.

– Я пойду. Туда. Пройдусь.

– Нет уж! – Беатрис взяла ее за руку. – В таком состоянии не стоит одной гулять. Ты девушка разумная, должна сама понимать…

– Нет, я пойду.

– Значит, вместе пойдем.

Эллис понимала, что препираться бессмысленно. Спорить с Беатрис, которая чувствует за собой вину, было пустой тратой времени.

Поеживаясь, они шли вдоль улицы к центру. Маленькие магазинчики манили своими уютными витринами, сплошь увешанными венками и гирляндами, и у Эллис, всегда так любившей этот рождественский антураж, невольно наворачивались слезы. Ей очень хотелось остаться одной. Наедине с собой, со своим прошлым и будущим, со снегом и елочными огоньками.

– Съедим по мороженому? – сказала Беатрис, открывая дверь какого-то кафе.

Эллис стояла в дверях. Она медленно сняла перчатки, расстегнула куртку, проводила взглядом Беатрис, которая пошла занимать столик, улыбнулась официанту, приглашавшему ее проследовать за подругой, и внезапно рванула к выходу. Она даже получила пинок от прокручивающейся двери и сочла это знаком судьбы, убегая в соседний переулок. Эллис быстро шла, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, как всегда ловя комментарии вслед. Пусть все будет так, как сложилось. Не поедет она никуда. Если Беатрис ей оставит деньги, она сможет прожить несколько месяцев и найти работу. А ехать никуда не надо. Ее судьба – здесь…

Эллис не услышала визга тормозов, не услышала отчаянных криков толпы, она просто почувствовала сильный удар, и ее словно накрыло мягким ватным одеялом. Стало темно…

– Ну и что нам с ней делать? – Голоса приплывали откуда-то издалека.

– Документов при ней нет, отвезем в ближайший госпиталь.

– А если, как в прошлый раз, девчонка окажется дочкой какого-нибудь важного чиновника, одежда-то на ней дорогая.

– Ну-ка, малышка… Ага, смотри, приходит в себя!

Эллис увидела низкий сводчатый потолок, какие-то трубки со штативами над собой и двоих мужчин в больничных масках. Ее сильно раскачивало и тошнило. Она поняла: ее везут в машине "скорой помощи".

– Малышка, скажи-ка нам, куда тебя отвезти, чтобы не было нагоняя от начальства?

Эллис закрыла глаза, давая понять, что ей все равно.

– Ну и ладно, поедем в ближайшую. – Мужчина в повязке что-то записал. – А теперь скажи, как тебя зовут.

– Эллис Ларсен, – ответила она и провалилась в сон.

Сознание то уплывало, то возвращалось вместе с голосами:

– Ну надо же, а! Вот, что значит Рождество. Порядочную девушку пристроить некуда! Вот что, малышка, в этой клинике травматология переполнена… Ладно, это судьба. Отправлю я тебя в один хороший частный госпиталь. Он тут недалеко. Я думаю, у тебя хватит страховки за него заплатить… – Врач задумчиво посмотрел на Эллис и неизвестно к чему добавил: – Да уж, это точно судьба.

2

Весь мир перед нею белый: потолок, стена с огромным окном, прикрытым жалюзи. Белая простыня, накрывающая ноги, белый столик с аппаратурой и датчиками, подведенными к ее руке, стульчик. Скромный букет каких-то синих хризантем на подоконнике. Как мило! Эллис улыбнулась и вытерла испарину на лбу. Тут же что-то громко запищало, видимо среагировав на ее движение, и через некоторое время в палату вбежала медсестра.

– Ой, вам лучше? Что-нибудь нужно?

Эллис отрицательно покрутила головой на подушке, но почему-то молча, хотя говорить могла совершенно легко. Ей вообще казалось, что она чувствует себя превосходно, и хватит тут лежать, ведь у Беатрис сегодня гости, ей не справиться одной.

– Мне нужно идти.

– Куда?! – Сестричка всплеснула руками и убежала.

Через секунду их было уже двое, но вторая оказалась старше и авторитетней.

– Ну и что вы хотите, мадам? Домой? Да, я понимаю, что праздник, но врач сказал – вам нужно провести в постели как минимум неделю.

– А…

– У вас сотрясение мозга и сильный ушиб грудной клетки. Ребра целы, но быстро вы не сможете прийти в норму.

– А…

– Лежите! Скоро придет дежурный врач.

– А попить можно?..

Молоденькая медсестра подошла к ней:

– Вам воды или чего-нибудь еще?

– А что у вас есть?

Та презрительно повела бровью:

– У нас есть все!

– Тогда мне виски с джином. – Эллис почему-то разозлилась.

– Что-о?!!

– Да пошутила я. Давайте воду.

Она проспала еще несколько часов. Потом ей принесли обед из четырех блюд, и Эллис подумала, уплетая индейку (праздник же!), что клиника и вправду ничего себе. Неплохая, в общем, клиника.

Когда она управилась с огромной гроздью винограда и гранатом, медсестричка снова заглянула в дверь. Подсматривает она, что ли?

– Ну как? Все в порядке? Тут нужно решить кое-какие формальности.

– Например?

– Вы поступили без документов. У вас есть страховка?

– Нет, я куплю. – А сама подумала: на что? Если Беатрис ее не спасет, она окажется на улице.

– Хорошо, к вам сейчас зайдет главный врач, и вы с ним все это обсудите.

– Сегодня же Рождество.

– Ну и что. У него дежурство. Не пугайтесь так, он у нас очень хороший, я думаю, вы обо всем договоритесь. Он, кстати, заходил к вам, пока вы спали, изучал вашу историю.

– Мою историю нужно изучать какому-нибудь драматургу или психоаналитику, – вздохнула она.

Медсестра улыбнулась и вышла в коридор, увозя столик с обедом.

Эллис прикрыла глаза и стала думать о том, что пора сообщить обо всем Беатрис. Она, наверное, там с ума сходит и обзванивает клиники и морги по списку. Но когда еще дело дойдет до частных, и сколько их в Нью-Йорке?..

Дверь открылась, и Эллис увидела мужчину в бирюзовом балахоне.

Видимо, это и есть обещанный главный, он же дежурный врач, подумалось ей. А мужчина не проходил дальше дверей и широко улыбался. Совсем как-то не по-врачебному улыбался. Что за маскарад?

– Здравствуйте, – осторожно сказала она.

– Здравствуй, Эллис.

Ее обдало жаром: перед ней стоял довольный Паоло. Ее Паоло! Его совершенно нельзя было узнать в больничном колпачке, но голос… Голос, который много лет снился ей ночами, невозможно было спутать ни с чем.

– Вот это да. Что ты здесь делаешь?

– Это я тебя должен спросить. Сегодня Рождество, Эллис, и уже, кстати, – он театрально посмотрел на часы, – скоро заканчивается, а ты в клинике. Что с тобой? Зачем ты бросаешься под машины?

– Я не бросаюсь… – только и нашла в себе силы пролепетать она – так остро приятно было видеть его перед собой.

Он подошел, присел на край кровати, взял ее за руку, и некоторое время они просто смотрели друг на друга.

– Господи, Эллис, неужели это ты?

– Паоло, а неужели это – ты?

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке