Скоро тридцать

Шрифт
Фон

Тридцатый день рождения.

Критический рубеж!!!

День, когда любая женщина начинает подводить определенные итоги.

Этот "страшный" день приближается к вам неотвратимо.

И… что вы имеете, помимо хорошей зарплаты?

Разрыв с занудой бойфрендом. Зеленую тоску на работе. Благополучных до отвращения подруг. И единственное близкое существо – избалованного мопса!!!

А может, это самое подходящее время, чтобы наконец пуститься в романтическую авантюру с самым "неподходящим" поклонником?!

Содержание:

  • Глава 1 1

  • Глава 2 3

  • Глава 3 5

  • Глава 4 8

  • Глава 5 10

  • Глава 6 11

  • Глава 7 14

  • Глава 8 16

  • Глава 9 19

  • Глава 10 21

  • Глава 11 22

  • Глава 12 24

  • Глава 13 26

  • Глава 14 30

  • Глава 15 31

  • Глава 16 33

  • Глава 17 37

  • Глава 18 38

  • Глава 19 41

  • Глава 20 43

  • Глава 21 46

  • Глава 22 49

  • Глава 23 52

  • Глава 24 53

  • Глава 25 56

  • Глава 26 59

  • Примечания 60

Уитни Гаскелл
Скоро тридцать

С любовью, Джорджу

Глава 1

Сразу признаюсь: я – классическая пай-девочка. Каждый вечер я обязательно смываю макияж, даже если валюсь с ног от усталости. Рождественские открытки родным и друзьям отсылаю после Дня благодарения, а получив подарок, строго в трехдневный срок отправляю коротенькое письмо со словами признательности. Я всего однажды соврала и не вышла на работу, сказавшись боль ной, да и то не получила никакого удовольствия, потому что целый день терзалась угрызениями совести. Я верный и надежный товарищ, никогда не изменяла своим парням и не пыталась отбить чужого жениха. Я никогда – слышите, никогда! – не скажу "да", если подружка спросит меня, не растолстела ли она за последнее время, особенно если у нее разбито сердце и она глушит душевную боль, нале гая на пломбир и сливочный ликер. Я считаю, что женщины должны держаться вместе и не заставлять друг друга переживать из-за лишнего веса. Однако у меня, как у пай-девочки, есть одна проблема: совершенно не умею ссориться и ругаться. Ненавижу конфликты и всеми силами стараюсь их избегать. Если дело доходит до выбора "дерись или сматывайся", варианта "дерись" для меня не существует, его просто нет, так же как нет денег у морячка Попая. К счастью, я спринтер мирового класса и только так удираю от всего, что хотя бы отдаленно связано с выяснением отношений.

Именно поэтому я и сидела в обшитом деревянными панелями зале бара "Маккормик и Шмик", что на Кей-стрит, вертела в руках бокал мерло и с ужасом ждала, когда придет мой приятель (надеясь, что после этой встречи он перейдет в категорию бывших приятелей), Эрик Лейхи. Несколько недель я не отвечала на его звонки и теперь определенно решила с ним расстаться. Предыдущие разрывы с мужчинами всегда проходили скомканно и сумбурно, и все из-за моей дурацкой застенчивости. Однако на этот раз у меня был план: я мягко, но решительно намеревалась сказать Эрику, что все кончено, и любой ценой постараться сохранить достоинство. Если на то пошло, я деловая женщина, работаю в адвокатской конторе (зная мою нелюбовь к конфликтам, вы, как и мои друзья, наверняка удивитесь, что я умудрилась вы брать для себя подобное занятие) и вполне способна деликатно выйти из положения.

В любом случае бурной сцены не будет. Я не допущу, чтобы чувство вины заставило меня пойти на попятный. И советоваться с опытными семейными парами я тоже не ста ну. Эти отношения слишком затянулись, их надо оборвать одним резким движением, как присохший к ране пластырь. Я сидела, ерзая на жестком деревянном стуле, от которого у меня занемел зад, макала кусочки лепешки в кисловатое пюре из нута и, конечно, не была спокойной и невозмутимой. От волнения даже подташнивало.

Я приплелась в бар прямо с работы, перепачканная и взмыленная, как всегда в конце дня; мои ноги, в кожаных туфлях на трехдюймовых каблуках, гудели от усталости – все пять кварталов от офиса до бара я тащилась пешком, – а пояс любимых черных брюк впивался в кожу. Стоял август, и погода была слишком жаркой для костюма, пусть даже из облегченного шерстяного крепа, который, как считалось, подходил для любого сезона, да только в знойном городском мареве грел не хуже горностаевой мантии. Скучный "футлярный" вид костюма я попыталась оживить ярко-розовой блузкой без рукавов. Я решила, что она смотрится великолепно, но, едва придя на работу, пролила на нее кофе со льдом. В результате на груди расползлись коричневые пятна, и, чтобы их скрыть, пришлось наглухо за стегнуть пиджак. В офисе, где температура круглый год почти не поднималась выше нуля, я не страдала от жары, но, вернувшись во влажное августовское пекло вашингтонских улиц, потихоньку начала плавиться. Тон расплылся у меня на лице, тушь под глазами размазалась, а волнистые волосы, обычно укрощаемые с помощью целого арсенала разнообразных распрямляющих гелей, взбунтовались и начали закручиваться, превращаясь в металлическую мочалку для мытья посуды. Я больше не чувствовала себя элегантной и уверенной. Я взмокла, устала и дико боялась объяснений, которые неминуемо грозили вылиться в бурную сцену.

Наконец появился Эрик. Я заметила его милое, улыбающееся лицо. Он махнул мне рукой и стал пробираться к столику, протискиваясь сквозь толпы яппи, собравшихся в баре после работы. Эрик плюхнулся на свободный стул, который я отвоевала чуть раньше, и поцеловал меня в щеку.

– Элли, – сказал он, – ты чудесно выглядишь.

Учитывая мой растрепанный вид и такие же чувства, я понимала, что он солгал. Но это по крайней мере была сладкая ложь. Эрик постоянно говорил мне приятные слова – осыпал комплиментами, восхищался. Очень милая черта в мужчине, именно из-за нее я не порвала с ним раньше.

Назвать Эрика некрасивым я не могла – у него были гладкие черные волосы, румяные щеки, ясные голубые глаза, и он чем-то напоминал пышущего здоровьем молодца со страниц модного каталога "Джей Крю". Несмотря на коренастую фигуру, а также пристрастие к классическим костюмам-тройкам и запонкам (и то и другое на тридцати двухлетнем мужчине смотрелось довольно вычурно), Эрик был нежным и заботливым. С ним, правда, было не очень весело – нет, если честно, совсем не весело. Время от времени он пробовал шутить, но всегда рассказывал анекдоты и истории, кульминационный момент в которых очевиден с самого начала, и к тому же настолько искажал смысл шутки, что даже ее явная глупость не вызывала смеха. И все-таки Эрик был хорошим человеком. Добрым. Относился как раз к такому типу мужчин, о котором мечтала пай-девочка и который ни внешне, ни внутренне почти не отличался от четырех своих предшественников. Даже имена у нас с ним начинались с одной и той же буквы. Э & Э, Элли и Эрик, забавно, правда?

Но как и мои предыдущие возлюбленные – Алек, Питер, Уинстон и Джереми, – Эрик наводил на меня смертную тоску. Все его разговоры касались либо работы – чего-то там связанного с международными финансами (чего именно, я так и не поняла, хотя он бог знает сколько раз это объяснял), либо футбольного/баскетбольного/бейсбольного матча, который накануне вечером транслировали по спортивному телеканалу. Я не отношусь к девушкам, которые изображают из себя ярых болельщиц, желая подцепить парня. По правде сказать, я никогда не скрывала, что мне абсолютно плевать на взрослых мужиков, которые носятся по искусственному газону в коротких трусах и с мячом под мышкой. Всякий раз, когда Эрик при встрече начинал с фразы "Ты просто не поверишь, что твори лось на вчерашней игре!", я недвусмысленно давала понять: меня это не интересует. Однако он упорно продолжал капать на мозги подробным анализом матчей. Если же удавалось перевести беседу на другую тему, обед с Эриком проходил вполне приятно; секс тоже был сносным, хотя особым разнообразием не отличался. Тем не менее одна только мысль о том, что каждый вечер я буду ложиться с этим человеком в постель, а по утрам лицезреть его физиономию, пугала меня не меньше, чем перспектива быть похороненной заживо.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора