В погоне за миражами (2 стр.)

Шрифт
Фон

Каприс с трудом сглотнула. Оказавшись жертвой собственного решения не показывать слабости, она не могла отвести взгляд. Звуки веселья вдруг куда-то ушли. Мир, в котором вдруг остался лишь он один, измерялся теперь каждым его вдохом, каждой волной отклика, медленно наполнявшей ее существо, как капли дождя наполняют высушенную солнцем землю. Запах его тела задержался в ее памяти: терпкий, экзотический, дорогой. Его тепло, которое она ощутила в момент единственного прикосновения, осталось на ее коже, словно невидимое клеймо, напоминающее ей о том, что они соприкоснулись, плоть к плоти. Первобытность. Вот подходящее слово для того, что произошло. Первобытным было все. Ее реакция. Желание. Этот человек. Она сама.

Она невольно широко раскрыла глаза. Не в ее характере проявлять эмоции, будь они примитивными или любыми другими. Прошлое научило ее смирять свои реакции, желания, поступки. Она переделала себя, стала уверенной и спокойной, привыкла всегда вести себя правильно, управлять своим будущим. Никакое чувство, пусть даже самое неожиданное, в конце концов не играет никакой роли. В глазах Каприс сверкнула решимость, и она вызывающе вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. Это действовало беспроигрышно.

До сегодняшнего дня. В его взгляде промелькнуло восхищение, поразившее ее. Большинство мужчин, да что там, все мужчины, вызвавшие ее неудовольствие, скисали от такого взгляда. Неожиданно стены, которыми она окружила себя за эти годы, из кирпичных превратились в бумажные. Ее подхватили легкие крылья давно забытой слабости, обладавшей страшной разрушительной силой. В мягком свете ресторанных ламп стало заметно, как побледнело ее лицо. Смех и голоса окружающих царапали ее, словно выпущенные когти. Каприс подняла голову еще выше, выражая непокорность, не скрывая страх, но делая его не таким постыдным. Он приподнял брови, и это легкое движение подчеркнуло его странные серебристые глаза. Это был знак уважения! Он чуть заметно приподнял бокал, приветствуя ее и брошенный ею вызов.

Каприс ответила таким же жестом, изумляясь тому, с какой легкостью она понимает его, не обменявшись с ним ни единым словом. Ее страх все увеличивался - страх, посеянный этим человеком, которого Киллиан, ее новый родственник, называл своим другом и которого одна лишь Силк могла заставить улыбаться. Каприс наблюдала за тем, как его губы ласкают хрусталь бокала, а глаза продолжали неотрывно наблюдать за нею. Содержимое бокала медленно соскальзывало ему в рот и задерживалось в теплой темноте, где он наслаждался им с негой и заботой любовника, а потом невероятно осторожно поглощал. Эротика… Ее пальцы сжались на ножке бокала, а губы вдруг пересохли до боли. Когда он встал, держа бокал в руке, она невольно подалась назад, уверенная, что он разгадал ее желание, которое она сама едва могла понять, и что он направляется к ней. Нервничая и злясь, она напряглась, готовясь к сражению. На мгновение он замер, одними глазами следя за ее реакцией. Потом повернулся к началу стола.

- Тост, - объявил он с легким акцентом, и его негромкий голос легко перекрыл шум и привлек всеобщее внимание. - За Киллиана и Силк, которым посчастливилось найти друг друга в этим мире разбитых надежд и нарушенных обещаний. И которым хватило мужества бороться за свое счастье, оберегая его всем лучшим, что в них есть. Пусть с вами всегда останется радость этого дня!

И он поднял свой бокал.

Каприс поднялась вместе с остальными. Ее взгляд был устремлен на Силк и Киллиана, но мысли сосредоточились на том, что сказал Куин. Поэзия и цинизм. Странное сочетание - как странно все в этом человеке. Она подняла узкий бокал, глядя, как встает Силк, вложив свою руку в руку Киллиана, и как в ее глазах горит нескрываемая любовь. Силк заполнила собой пустоту в ее сердце, она всегда первой из сестер бросалась навстречу жизни. И, ощутив первое тонкое прикосновение к небу великолепного сухого шампанского, Каприс призналась себе, что для нее такая отвага немыслима: она никогда не сможет бросить то, что ей знакомо, ради неизведанного. Она не идет на риск, не любит неизвестности и тех людей, которые слепо кидаются в завтра. Она должна знать. Она должна верить. Ей необходимо за что-то держаться. Одних чувств мало. Она слишком хорошо узнала, как глупо доверять неощутимому. Снова усаживаясь за стол, она намеренно не смотрела на Куина. Кем бы этот человек ни был для Силк и Киллиана, она не допустит, чтобы он стал кем-то для нее самой.

Куин стоял позади гостей, прощавшихся с Киллианом и Силк, наблюдая за остальными членами семьи невесты. Он мало разбирался в семьях, но вот в поведении людей - прекрасно. Эмоции всегда глубоко его интересовали. Логика была истиной, данной ему в восприятии: предсказуемой, полезной. Понять образ мыслей мужчины или женщины значило получить ключ к тому, какие решения они будут принимать. Но эмоции вносили в это элемент непредсказуемости, поскольку нарушали динамику принятия решений. Эмоции могли придавать сверхчеловеческие силы или делать беспомощным даже Геркулеса. В тех семерых, которых он видел сейчас, было понемногу того и другого. Киллиан и Силк связало чувство, называемое любовью. Так же, как и Лоррейн с Джеффри. Но Ноэль и Леора, младшие дочери Сент-Джеймсов, похоже, этой тайной пока не владеют.

И наконец, его взгляд устремился на Каприс. Каприс тоже не знает любви. Каприс, с ее насмешливым именем и серьезным видом! Каприс, чьи холодные зеленые глаза анализируют всех и вся, служа ее блестящему уму. Никаких чувств не видно в этом ясном взгляде: ни тени сомнений, ни радости жизни, которая играет в озорных глазах Силк. Но в нем нет и робкой настороженности, заметной в Леоре и Ноэль. Только логика жила в этой прекрасной женщине с пепельно-русыми, скрученными в тугой узел волосами и такой фигурой, что перед ней восхищенно преклонил бы колени даже святой. Ее одежда скрывала, окутывала тело тканью и тайной. Маскировка. Его губы изогнулись в улыбке. Все это не имело значения. Он сделал выбор. Он проследил за напряженной линией ее позвоночника, зная, что она чувствует на себе его взгляд. Она будет сопротивляться. Он это понимал. Она будет готова воспользоваться любым оружием. Он сознавал это. Она не станет его признавать. Да что там - их борьба уже началась. Но и это не имеет значения. Он опустил взгляд на свои руки и шрамы, которые их украшали. Он разбирается в борьбе лучше, чем она. Он знает, что такое поражения и победы. И что такое защита, созданная голыми руками, цепким разумом, хитроумием и отчаянием.

Он снова поднял взгляд и посмотрел мимо Каприс: последний раз улыбнувшись родным, Силк и Киллиан сели в лимузин. Вскоре они уже будут в аэропорту, откуда его личный самолет увезет их на медовый месяц на его остров. Весь следующий месяц у него не будет дома. Но сейчас это было для него неважно. У него другие планы - планы, в которые не входит возвращение в его прибежище. Он снова посмотрел на Каприс, отступившую от тесной группы родственников и оказавшуюся ближе всех к нему, - странно одинокую среди родных, с которыми ее явно связывала любовь. Непонятная реакция - еще одна сторона ее личности, и он твердо намерен ее узнать.

Каприс повернулась и поймала на себе его взгляд. Неожиданно события этого дня, жажда любви, которую пробудило в ней счастье Силк, и пристальное внимание Куина превратились во взрывоопасную смесь. Ее самообладание вдруг испарилось. В глазах блеснул гнев - чувство, которое она сдерживала слишком долго. Сжав кулаки, Каприс отчаянно старалась справиться со своим желанием ударить его - и сумела удержаться.

- Прекратите! - прошипела она.

Ей казалось, что жар его тела обволакивает ее. Она подняла голову, возмущенно глядя на него, больше не скрывая раздражения, которое его внимательный взгляд вызвал в ней с первой минуты их встречи. Куин выжидающе смотрел на нее:

- Прекратить что? - негромко спросил он.

Его мягкий бархатный голос показался Каприс нежным прикосновением к ее плечу. Изо всех сил она боролась с чувством, которое непонятно откуда вызвал в ней этот незнакомец.

- Вы смотрите на меня так, словно я вам принадлежу.

- Вы прекрасно читаете мысли.

Каприс не ожидала, что он ей ответит, и ее глаза удивленно распахнулись.

- Вы это признаете?

Страх вернулся, настоятельно требуя осторожности, бегства. На первое она была готова, на второе - нет.

Куин увидел ее страх и был изумлен им. На секунду он засомневался. Однако не успел он передумать, как страх сменился гневом.

- Я никогда не лгу. - Он покачал головой, немного досадуя на себя. - По крайней мере, я никогда не буду лгать вам.

- У вас не будет случая, - огрызнулась Каприс.

Она была настолько выбита из колеи, что забыла следить за тем, что говорит. Не успели эти слова сорваться с ее губ, как она уже пожалела об этом, - не из-за того, как он отреагировал, а потому, что сама терпеть не могла терять самообладание. Она знала, какова цена таких ответов, не раз платила ее. И дала себе слово больше никогда этого не делать.

Куин обхватил пальцами ее запястье, ощутив под золотистой кожей отчаянно быстрый пульс.

- Не надо! - приказал он и чуть встряхнул ее руку, требуя внимания.

Не замечая его прикосновения. Каприс моргнула, глядя ему в лицо.

- Не надо - что? - прошептала она. Почему ее охватывают эти странные чувства? Почему именно сейчас? В ее жизни не за что уцепиться, нечем отогнать страх перед будущим.

- Не надо вспоминать прошлую боль. Это ничего не дает. Только делает настоящее темным.

Каприс мысленно отгородилась от него и попыталась отстраниться.

- Отпустите! - выдохнула она, вдруг заметив, что он держит ее за руку.

Он опустил глаза и один за другим разжал пальцы, позволив ей выскользнуть на свободу.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке