Маски. Карнавал судеб

Шрифт
Фон

"Весь мир - театр, и люди в нем - актеры", - говорил великий Шекспир, любимый драматург одной из героинь.

Сценой этого театра в романе становится первоклассная швейцарская клиника пластической хирургии: на ней и разыгрывается первое действие жизненной драмы двух главных героинь, здесь они встречаются и впервые надевают маски, которые сорвет с них лишь роковой поворот событий.

Юная, прелестная и отважная Ким Вест спасает отчаявшуюся самоубийцу. Спасает, чтобы расстаться с ней навсегда… Но навсегда ли?

Они чем-то странно похожи, хотя спасенная всю свою дальнейшую жизнь - ведущая, лидер, а спасительница - ведомая; однако обе они - self-made women - женщины, сделавшие себя сами, достигшие высочайших сфер общественной жизни, и им обеим присуща безотчетная доброта души.

Героини идут по жизни разными дорогами и в любви, и в бизнесе, руководствуются разными критериями счастья и успеха. Но неожиданное трагическое происшествие вновь сталкивает их самым сказочным образом перед тем, как судьба предоставит им еще один шанс на обретение личного счастья, и они меняются ролями Жертвы и Возмездия на сцене театра жизни…

Содержание:

  • Фреда Брайт - Маски. Карнавал судеб 1

    • ШЕСТИДЕСЯТЫЕ 1

    • СЕМИДЕСЯТЫЕ 16

    • ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ 25

  • Примечания 44

Фреда Брайт
Маски. Карнавал судеб

ШЕСТИДЕСЯТЫЕ

"Маривал"

Графиня де Гранж расположилась на кушетке с неподражаемой основательностью.

- Я так волнуюсь! - сообщила она, расправляя складки своей мини-юбки. Ее одеяние выглядело довольно забавно и больше подошло бы манекенщице, чем пухленькой вдовушке бельгийского пивовара. Нелепое платье. Нелепая женщина.

- Так волнуюсь! - повторила она, всплеснув руками. - А не хотите узнать, почему?

Питер Мэйнвэринг пробурчал в ответ что-то невнятное.

- Из-за Тото. Меня ужасает мысль, что мой дорогой не узнает меня, когда я вернусь домой.

Тото? Определенно, это не муж. Тогда любовник?

- Понятно, - нетвердо ответил Питер.

- Он меня просто обожает!

В ее голосе прозвучали кокетливые нотки. В чем дело? Питер пребывал в недоумении: обретя нового мужа, новое лицо, фальшивый титул, неужели эта зануда замахнулась и на него, Питера? Он старался не встречаться с ней глазами.

Но тут выяснилось, что "дорогой Тото" - всего-навсего самый очаровательный в мире коккер-спаниэль: а вдруг он не узнает свою "мамочку" в ее новом обличье? "Вдруг он решит, что я грабительница, и укусит меня?"

Питер дал себе клятву когда-нибудь написать историю своей жизни и назвать ее "Мемуары бесполезного человека".

- Милая леди, - начал он самым елейным голосом, на который был способен, - уверяю вас, ничего страшного не случится. Наши четвероногие любимцы, храни их Бог, воспринимают нас не по внешнему виду. Они узнают людей, которых любят, по… - По запаху? От женщины несло как от парфюмерной фабрики. - …по ауре, по голосу, по движениям. Тото, без всякого сомнения, придет в восторг, завидя вас!

Он пробормотал еще какие-то банальности, задал пару вопросов и позволил себе унестись мыслями в другом направлении. Слава Богу, совершенно не обязательно выслушивать, что ему отвечают: нужно только играть свою роль. Рассеянное "хмм", сопровождаемое потиранием рук, или заданный с важным видом вопрос: "А что вы сами думаете по этому поводу?" - обычно этого вполне достаточно. И все время надо утешать себя мыслью, что и эти пятьдесят минут когда-нибудь кончатся.

Теперь его пациентка перешла к Обсуждению других своих "проблем" - что-то связанное с ее домашним декоратором. Когда она делала резкое движение, ее мини-юбка задиралась еще выше. "Вам пятьдесят шесть лет! - хотелось закричать Питеру. - Ведите же себя подобающим этому возрасту образом!"

Внезапно его охватило чувство опустошенности. Четыре года… Четыре года он выслушивает пустую, бездушную болтовню глупых женщин и напыщенных мужчин. Четыре года терпит жалобное хныканье богатых и испорченных особ. Психиатр? Нет, он больше похож на няньку, утирающую их сопливые носы! И ради этого он с отличием закончил Кембридж? Ординатуру в Барте? Какой фарс!

Но Питер четко выполнял профессиональные обязанности, держа при себе свои мысли: ему нужны были деньги. Каждый месяц он получал солидный чек в швейцарских франках и помещал их на свой счет в Беркли.

От отца ему передалось презрение к деньгам и богачам.

- Любой дурак может сколотить состояние, если это предел его мечтаний, - поучал тот сына. - Но только настоящий мужчина, имеющий вкус к жизни, может тратить его должным образом.

Роджер Мэйнвэринг был именно таким.

Обаятельный и образованный человек, отец Питера пользовался репутацией опытного лингвиста, неплохого спортсмена и сочинителя эпиграмм, был третьеразрядным художником и первоклассным бонвиваном. Он умер, когда Питер еще учился в Кембридже, оставив сыну в наследство хорошую фигуру, способности к языкам и кучу долгов.

Решение Питера стать медиком носило прагматический характер. Мальчиком он в мечтах видел себя писателем, живущим на чердаке и созидающим изысканную прозу. Как и отец, он не был чужд романтизма.

Зато его мать приходила в ужас от подобных настроений.

- Только этого нам не хватало! - восклицала она, возводя глаза к небу. - Еще одна артистическая натура в семье! А кто будет платить мяснику, разрешите узнать?

Она была маленькой, но волевой женщиной - еврейская беженка из Вены, со здравым смыслом и сильным инстинктом выживания. Она обожала своего мужа, хотя и не вполне одобряла его, и дрожала от одной мысли о том, что сын может пойти по его стопам. Нет, ее Питер обязан занять в жизни достойное место - и ради своих родителей, и ради самого себя; иначе кто же еще будет служить им опорой и поддержкой в старости?

Так и было предопределено, что Питер станет врачом. В то время это казалось мудрым решением: юноша обладал ясным умом, прилежанием, способностью легко усваивать и переваривать массу информации. Однако его рукам недоставало необходимой для избранной профессии ловкости.

- Займитесь психиатрией, - посоветовал ему руководитель группы, наблюдая, как Питер мучается в анатомичке с трупом. - У вас хорошо получается общение с живыми людьми.

- Другими словами, со скальпелем в руках я опасен?

- Мы должны исходить из своих возможностей, - уклончиво ответил преподаватель и тут же выдал вдохновенный монолог о том, какая это благородная миссия - вступать в борьбу с психическими недугами, успокаивать мятущиеся души, залечивать невидимые глазу раны. - И потом, это прибыльное занятие, - добавил он под занавес.

Мать Питера была счастлива: "мой сын-психиатр" звучало даже значительнее, чем простое "мой сын-врач".

- Ты знаешь, дорогой, Зигмунд Фрейд был близким другом твоего дяди Макса. И, кажется, тетя Тилли имела какое-то отношение к доктору Адлеру… Так что это голос крови. В конце концов, ты наполовину венец!

Вскоре после получения степени Питеру предложили место в швейцарской клинике "Маривал" - главным образом благодаря его приятной внешности и манерам, а также знанию языков. Все вокруг убеждали его, что отказаться от такой подвалившей удачи было бы верхом глупости. Предложенный оклад для новоиспеченного врача превосходил все ожидания; кроме того, общаться пришлось бы с тем классом людей, которых называют сливками общества, а уже одно это могло послужить хорошей базой для будущего процветания.

- Чертов везунчик! - поздравил его сосед по комнате в студенческом общежитии. - Все эти сексуально озабоченные пташки будут лежать перед тобой на кушетке в ожидании облегчения своих мук, да еще и платить за это.

- Не за это, а за восстановление душевного покоя! - рассмеялся Питер.

"Поменьше дворца, но побольше шкатулки для драгоценностей", - говорилось в "Справочнике Мишлина" о "Маривале", где он был помечен тремя звездочками и охарактеризован как "типичный образец архитектуры эпохи феодализма".

Построенный в 1760 г. по заказу банкира Андрэ Буше и названный в честь его детей - Марианны и Валентина, - замок ко всему прочему стал своеобразным символом финансовой и политической предусмотрительности и расчетливости. На создание "Маривала" средств не жалели - в него была вложена большая часть состояния Буше. Чтобы на каждой из сорока пяти комнат лежал отпечаток особой роскоши, были приглашены лучшие европейские художники и мастера.

В 1934 году замок, уже давно заброшенный, с забитыми окнами, единственными обитателями которого остались лишь мыши и пауки, приобрел один из Ротшильдов - представитель английской ветви славной фамилии. С решительностью, которой отличалось все его семейство, новый владелец принялся за реставрацию всего, что еще можно было спасти, не забыв и о новых удобствах современного мира: он провел центральное отопление, оборудовал крытые теннисные корты и внутренние плавательные бассейны, годные для использования в любую погоду… Спальни обставлялись со всевозможной роскошью, танцзал был полностью реконструирован приверженцем кубизма. Сады разбивались по новой планировке, в английском стиле, даже дерн завезли из Сомерсетского графства…

Вскоре после окончания второй мировой войны дочь Ротшильда Эмми пожертвовала поместье Международной лиге спасения с условием, что там будет размещен Центр реабилитации жертв нацистских "медицинских исследований".

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке