Судьбы (2 стр.)

Шрифт
Фон

- Да, верно… О, Вагнер. Признаюсь, у меня слабость к Вагнеру, - вздохнул он, прислушиваясь к увертюре из "Зигфрида" в исполнении оркестра. - Пойдемте, познакомлю вас с вашим новым главнокомандующим. - И, провожаемый одобрительным взглядом Марлен, подвел ее мужа к группе высокопоставленных военных, что-то оживленно обсуждавших.

Теперь Марлен должна выполнить свою задачу - стать королевой бала. С этой мыслью она направилась к столам с закусками. Несколько красивых офицеров СС наперебой принялись предлагать ей изысканные угощения на дорогом дрезденском фарфоре. Она приняла одну из наиболее привлекательных тарелок, но от десерта решительно отказалась.

Оставив разочарованных поклонников, она направилась через просторные комнаты к внутреннему балкону, нависающему над бальным залом. Кругом сверкали драгоценности и развевались широкие юбки. Марлен внимательно оглядела присутствующих и убедилась, что ее ожерелье из сапфиров и розовых бриллиантов здесь самое изысканное.

Прищурившись, она поискала глазами мужа и обнаружила его танцующим с Магдой Геббельс. Замечательно! Когда Вольфганг наконец-то утвердится в положении любимца люфтваффе, она сможет позволить себе немножко расслабиться. Марлен радостно рассмеялась.

Атмосфера в зале казалась накаленной. Германия стояла на пороге героической и на этот раз победоносной войны. Марлен увидела руководительницу Лиги германских девушек и направилась к ней, наслаждаясь восхищенным взглядом молодой женщины. Марлен по-своему становилась популярной, как и ее муж. Она снова радостно рассмеялась. Впереди был приятный вечер, можно вволю позлорадствовать и порадоваться комплиментам.

Шел первый час ночи, когда Вольфганг с извинениями отошел от итальянского министра культуры и спустился по лестнице в поисках туалета. Он открыл первую попавшуюся дверь, но обнаружил лишь плохо освещенную комнату, украшенную гобеленами XVI века и настоящим персидским ковром. Когда он уже собрался закрыть дверь, его внимание привлек какой-то звук. За тихим, но вполне определенным стоном последовал другой стон, еще более откровенный. В зеркале, висевшем напротив двери, Вольфганг увидел две фигуры, разместившиеся на круглом диванчике.

Девушке было не больше двадцати. Брюнетка с длинными волосами. Верх ее платья был расстегнут, и в лунном свете, падающем из окна, Вольфганг различил ее торчащие соски. Лежащий на ней мужчина в форме морского офицера был постарше. Ноги девушки, скрещенные у партнера на спине, казались молочно-белыми.

Вольфганг нахмурился. Какие же идиоты - заниматься здесь любовью! Если Геббельс их накроет, они дорого за это заплатят.

Мужчина тем временем принялся возиться с брюками, и Вольфганг увидел в зеркале его распухший торчащий пенис. Он сделал резкое движение, и пенис исчез между раздвинутых ног девушки. Их тела задвигались в быстром темпе. Голову девушка откинула на подлокотник дивана, и лицо ее, искаженное от страсти, было ясно видно в лунном свете. Рот девушки был приоткрыт, и она тихо постанывала.

Вольфганг ощутил мгновенную реакцию в паху. Ему внезапно захотелось побыстрее оказаться дома. Он знал, что ему вряд ли удастся уговорить Марлен, которая в связи с беременностью стала очень осторожна, но ведь, в конце концов, есть еще новая горничная.

Гости уже расходились, когда он вернулся в зал. Марлен сразу же подошла к нему. Она всегда чутко чувствовала его настроение. Они вежливо распрощались сначала с хозяйкой, потом с Геббельсами и Герингом. Вне сомнения, Вольфганг произвел прекрасное впечатление на шефа люфтваффе.

Из своего окна на втором этаже четырехлетний мальчик видел, как большая черная машина въехала в ворота. Сердчишко его бешено заколотилось. Он уже давно должен был спать. Если его застанут у окна, не избежать порки. Он быстро залез в постель, аккуратно расправив одеяло на тот случай, если мать зайдет пожелать ему спокойной ночи. Правда, такое случалось не часто. Когда же она заходила, то всегда ругала его за скомканные одеяла. Но мальчик ничего не мог с этим поделать. Каждое утро они снова оказывались сбитыми в комок как немые свидетели кошмаров, которые преследовали его по ночам.

Внизу в гостиной Марлен сбросила туфли, быстро чмокнула мужа в щеку и пожелала ему спокойной ночи, не дав возможности обратиться с амурным предложением.

Лежа в кровати, Хельмут слышал шаги матери и молча молился, чтобы она заглянула к нему. Ему нравилось прикосновение ее прохладных губ ко лбу, вызывающее у него желание прижаться к ней. Разумеется, он никогда себе этого не позволял, зная, что рассердит мать, если помнет ей платье или испортит прическу. Но звук шагов, минуя его дверь, постепенно затих, и он понял, что на сегодня остался без материнского поцелуя. Почувствовав, что по щекам текут слезы, он быстро и решительно вытер их ладонью. Отец всегда приходит в ярость, когда он плачет, а Хельмут готов на что угодно, лишь бы избежать порки.

Все в доме стихло, но Хельмут никак не мог заснуть. Может быть, няня даст ему чашку горячего какао, если он пожалуется, что не может заснуть? Конечно, он должен быть очень осторожен. Если отец узнает… Несколько минут он мучился, разрываясь между страхом перед отцом и ночными страданиями. Потом вспомнил пухленькую няню, всегда ласковую и пахнущую вишней, и откинул одеяло. Босиком подошел к двери и открыл ее.

Вольфганг стоял у небольшого окна с решеткой и наблюдал за раздевающейся девушкой. Она ничуть не удивилась, когда в ответ на тихий стук открыла дверь и увидела его на пороге.

Розовощекая и грудастая, как все деревенские девушки, с густым треугольником золотистых вьющихся волос внизу живота, она дышала свежестью и здоровьем. Пару секунд он просто смотрел на нее, потом неспешно разделся. Мускулистый, стройный, щедро одаренный природой как мужчина, Вольфганг вызывал у девушки чувство восторга и наполнял ее сердце гордостью.

Она нетерпеливо приблизилась, и Вольфганг улыбнулся. Упав на колени, она схватила его член руками и сильно сжала. Он закрыл глаза, его ноздри раздувались от прерывистого дыхания.

- Ах… - Как же ее зовут? Вроде Ирма. - Ирма, какие у тебя умелые руки! - пробормотал он хрипло.

Девушка улыбнулась. Если она сумеет доставить ему удовольствие, он, возможно, станет приходить к ней регулярно, во всяком случае пока фрау беременна. Подавшись вперед, она открыла рот и медленными круговыми движениями провела языком по всей длине члена, легко касаясь его зубами. Вольфганг шумно втянул воздух и, чтобы устоять, положил руки ей на голову. Сам он откинулся назад, и жилы у него на шее вздулись от наслаждения.

Осмелев от столь благоприятной реакции, Ирма толкнула его назад, и он растянулся на комковатом матрасе. Устроившись на нем, она приняла его в себя и начала ритмично двигаться вверх и вниз с довольным постаныванием. Вольфганг закрыл глаза и представил себе поразившее его лицо девушки из замка. Ирма изо всех сил сжала мускулы живота, заставив его беспомощно дернуться. Он закинул руки за голову и вцепился пальцами в железную спинку кровати. На лбу выступили капли пота, голова начала метаться из стороны в сторону. Он громко застонал, не зная, что эти стоны слышит его маленький сын, который только что подошел к двери.

Ирма ускорила темп, ее сильные колени держали его как в тисках. Вольфганг упирался пятками в матрас, и пот струился у него по груди. Он чувствовал, как его семя мощно извергается в нее.

Потрясенный увиденным, Хельмут как вкопанный остановился на пороге, у него в горле застрял огромный комок. Он не мог понять, что значат все эти стоны и телодвижения. Зачем отцу бороться с Ирмой? В этот момент Вольфганг повернул голову и разглядел в темноте сына.

- Какого черта ты здесь делаешь? - прорычал Вольфганг. Он испытывал вполне понятное чувство неловкости оттого, что сын застал его за таким занятием, и поэтому злился еще больше.

- Я не м-м-мог заснуть, папа, - выдохнул Хельмут, заикаясь и пятясь назад. Ненавистное заикание всегда нападало на него в присутствии отца.

- Ты снова шпионишь! - Вольфганг надел брюки и направился к оцепеневшему от ужаса мальчику. - Ты маленький пронырливый негодяй!

- Н-н-нет, папа. Я п-п-просто хотел попить чего-нибудь горячего…

Оставив остальную одежду в комнате горничной, Вольфганг подхватил сына одной рукой и потащил в его комнату, где швырнул ребенка на пол. Тот испуганно съежился.

- Опять ревешь! - с отвращением выкрикнул Вольфганг. - Сколько раз тебе говорить? Ревут только слабые девчонки.

Хельмут шмыгнул носом, пытаясь сдержать слезы, но этот жалкий звук привел отца в еще большую ярость. Сняв ремень, Вольфганг грубо схватил сына за шиворот и бросил поперек стула. Сорвав с него пижамные штаны, он принялся безжалостно хлестать мальчика. Хельмут вскрикнул, но тут же закусил губу, помня, что крики только продлят мучения. Хельмут знал, что утром няня смажет зловещие красные рубцы мазью, но все равно ему еще несколько дней придется сидеть на мягкой подушке.

Постепенно гнев Вольфганга утих, он повернулся и молча вышел, захлопнув дверь и оставив несчастного ребенка одного. Хельмут хорошо знал, что это значит, - ему сутки не дадут ни есть, ни пить.

Мальчик с трудом поднялся, каждое движение причиняло ему боль. Он забрался в постель и прижался горячей щекой к холодной подушке. За что его избили? Наверное, это имело какое-то отношение к тем странным вещам, которые он увидел в комнате Ирмы. Больше не было необходимости сдерживаться, и он отчаянно зарыдал. Но, будучи понятливым не по возрасту, Хельмут Мюллер вынужден был признать, что он не в силах заставить отца полюбить его.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора