Поднимите мне веки. Ночная жизнь ростовской зоны: взгляд изнутри

Тема

---------------------------------------------

Отбой в зоне – двадцать два нуль-нуль. По выходным – в двадцать три. Но сегодня пятница.

А впрочем, за «колючкой» отбой – понятие относительное. Все арестанты давно усвоили старое зэковское правило – «В тюрьме отбоя нет». После десяти самая-то жизнь и начинается. Особенно – на зоне строгого режима.

– Это просто праздник какой-то, – задумчиво глядя в окно, произносит сухощавый арестант лет пятидесяти. А может, шестидесяти. У таких старых бродяг, потоптавших немало лагерей от Астрахани до Лабытнанги, трудно на вид определить возраст.

– Ты скажешь, дядя Коля, – усмехается молодой рыжий кавказец. – Погода паскудная – дождь да ветер.

– А ты что, в парк культуры собрался прошвырнуться? Что нам тот дождь: мы не в солнечной Анталии. Зато прапора лишний раз по зоне рысачить не будут.

Дядя Коля отхлёбывает из кружки горячего чифира и передаёт кавказцу.

– Не нравится мне, Алихан, обстановка в отряде. Стоит на десять суток в шизняк отлучиться, начинаются какие-то мышиные движения, козлиные наезды… Нехорошо, братка.

Философский разговор о «мышиных движениях» происходит в каптёрке шестого отряда, на втором этаже общежития. Помещение каптёрки приспособлено, можно сказать, под «элитный номер» на двух человек. Эти двое и чаёвничают-полунощничают у «чифирбака». Тот, что постарше, в спортивных штанах «Адидас» и в полосатом «рябчике» (как по-матросски называют бывалые зэки тельняшку) – Коля Тайга, «битый каторжанин», особо опасный рецидивист, переведённый в колонию строгого режима из «полосатой» зоны, с Печоры. Таких арестантов обычно немного. «Рецидуям» смягчают режим не слишком охотно. В новой «зоне» Тайге прочили место «положенца» (по-старому, «пахана»). Но дядя Коля, сославшись на возраст, просто стал «смотрящим» в отряде.

Алихан Джичоев (погоняло «Князь») – подручный Тайги. «Тяжеловес», как называют таких ребят на зоне. В шестнадцать лет бежал Алихан из родимой Осетии, скрываясь от родичей одного парнишки, которому по горячке проломил голову. Поступил в строительный институт, проучился один курс, выступал в студенческой сборной по вольной борьбе. Однажды после соревнований и столкнулся случайно с двумя своими гонителями. Схлопотал первый срок за тяжкие телесные. И пошло-поехало: в зоне «правильные пацаны» заметили, взяли под крыло, на волю вышел уже «с понятием». Но продержался недолго. Опять характер подвёл. Как рассказывает сам Алихан: «Придавил мужчинку».

– Ништяк, дядя Коля, разберёмся, – пытается успокоить «положенца» Князь.

– Разберёмся, разберёмся… – хмуро повторяет Тайга слова осетина, и в это время из спального помещения доносятся громкие вопли с матом. – Это что ещё за цирк? – вскидывает брови Тайга, взглянув на Алихана. – Что за кипиш на болоте? Кумовьёв скликают?!

Князь пулей вылетает из каптёрки и через минуту волочёт за шиворот двух зэков, один из которых не намного уступает ему в размерах.

– Вот они, бакланюги! Погрызлись, кому что по ящику смотреть! Битюг со своими желает по 35-му какой-то боевик, а другим мужикам сексу подавай…

– Будет у них секс, – спокойно обещает Тайга. – Сейчас придут кумовья и всех перетрахают. Вы что, озверели? Орёте на всю зону, как потерпевшие!

– А чё он… – растерянно машет в сторону животастого битюга конопатый мужичонко.

– Всё сказал? – обрывает «смотрящий». – Теперь твоя очередь, Василий. Что, на воле боевиков не хватало? Когда тебя менты раком на капоте под «калашом» держали…

–Это нехороший базар, Тайга, – глухо бурчит Битюг. – Меня раком никто…

– Угу. На всю Расею-матушку твою позу по этому же ящику демонстрировали. Надо было права качать, когда тебя «маски-шоу» враскарячку ставили.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги

Аэропорт
102.1К 314
П. Ш
82К 68