Эй, лох! Я тебя люблю (2 стр.)

Тема

Я придерживал руль коленями, пока на ходу раскуривал стеклянную трубку гашиша.

Добравшись до дому, я зарядил свой автоматический Смит-и-Вессон-45 и шарахнул несколько очередей в кег из-под пива во дворе, затем вернулся в дом и начал лихорадочно карябать в блокноте… Какого черта? думал я. Все пишут любовные письма по утрам в воскресенье. Это естественная форма отправления религиозных потребностей, высочайшее искусство. И бывают дни, когда у меня это очень хорошо получается.

Сегодня, чувствовал я, как раз один из таких дней. На спор. Сейчас же. И тут зазвонил телефон, я содрал трубку с рычага, но там никого не было. Я привалился к камину, застонал и тут он зазвонил снова. Я схватил трубку, но никакого голоса снова не оказалось. О Боже! подумал я. Кто-то ебет мне мозги… Мне нужна была музыка, ритм нужен. Я был полон решимости сохранять спокойствие, поэтому я задрал звук погромче и поставил «Духа в Небесах» Нормана Гринбаума.

Я крутил его снова и снова следующие три или четыре часа, пока колошматил по клавишам свое письмо. Сердце у меня колотилось как ненормальное, а он музыки визжали даже павлины. Стояло воскресенье, и я устроил себе богослужение по своему. Кому надо сходить с ума в Божий День?

Моя бабушка никогда с ума не сходила, когда мы ездили по воскресеньям к ней в гости. У нее всегда имелся чай с печенюшками, а лицо ее улыбалось. Это происходило в Вест-Энде Луисвилля, возле шлюзов реки Огайо. Помню узкую бетонированную дорожку к ее дому и большой серый автомобиль в гараже за ним. Дорожка была выложена двумя полосами бетонных плит, а между ними росла пучками трава. Она уводила на задний двор сквозь мерзкие кусты роз к чему-то похожему на заброшенный сарай. Так оно и было. Он был заброшен. По двору никто не гулял, никто не ездил на большой серой машине. Она никогда не трогалась с места. В траве не было никаких следов.

Машина была седаном «ЛаСалль», насколько я припоминаю, зализанным хамом с мощным восьмицилиндровым движком и рычагом передач, крепившимся к полу, – наверное, модель 1939 года. Нам так и не удалось ее раскочегарить, поскольку аккумуляторы давно сдохли, а бензин был на вес золота. Шла война. Чтобы купить пять галлонов бензина, нужно было иметьт особый купон, а купоны выдавали строго по норме. Люди их копили и тряслись над ними, но никто не жаловался, поскольку мы сражались с фашистами, и нашим танкам нужен был весь бензин для того, чтобы обрушиться на побережье Нормандии.

Оглядываясь сейчас на те времена, я ясно вижу, что основной причиной наших поездок в Вест-Энд по Божьим Дням к бабушке в гости было выхарить у нее купоны на бензин для «ЛаСалля». Она была старушкой и бензин ей был совершенно ни к чему. Однако машина ее была до сих пор зарегистрирована, и она по-прежнему каждый месяц получала купоны. Вот поэтому мы и ездили к ней домой по воскресеньям…

И что с того? – я б и сам так делал, если б у моей мамы был бензин, а у меня – нет. Мы все бы так делали. Это Закон Предложения и Спроса – и, в конце концов, сейчас настал последний бардачный год американского века, и народ занервничал. Куркули повылазили из чуланов, смурно бормоча чего-то о проблеме-2000 и затариваясь целыми ящиками говяжьего рагу «Динти Мур». Популярные сушеные фиги, равно как рис и баночная ветчина. Я лично запасаюсь пулями, у меня их уже много тысяч. Пули всегда будут в цене, особенно когда у тебя погаснет свет, сдохнет телефон, а у соседей подойдут к концу запасы еды. Вот тогда-то и поймешь, кто твои друзья. Даже ближайшие члены семьи обернутся против тебя. После 2000-го года в друзьях безопасно будет иметь только покойников.

Я раньше уважал Уильяма Берроуза, потому что он был первым белым, которого в мое время зацапали за марихуану. Уильям – это был Мужик.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги