Тайна старой девы

Шрифт
Фон

Что ждет маленькую девочку, которую воспитали в нищете, сможет ли она узнать тайну своего проис­хождения, или ей предстоит оставаться в неведении? Она верит, что прекрасный принц рано пли поздно освободит её от призраков, которые тревожат ее впе­чатлительную душу.

Содержание:

  • Глава I 1

  • Глава II 1

  • Глава III 2

  • Глава IV 2

  • Глава V 3

  • Глава VI 4

  • Глава VII 4

  • Глава VIII 5

  • Глава IX 6

  • Глава X 8

  • Глава XI 9

  • Глава XII 11

  • Глава XIII 12

  • Глава XIV 14

  • Глава XV 16

  • Глава XVI 17

  • Глава XVII 18

  • Глава XVIII 18

  • Глава XIX 20

  • Глава XX 21

  • Глава XXI 22

  • Глава XXII 24

  • Глава XXIII 25

  • Глава XXIV 27

  • Глава XXV 28

  • Глава XXVI 29

  • Глава XXVII 31

Евгения Марлитт
Тайна старой девы

Глава I

- Скажи мне, ради Бога, куда ты идешь, Гельвиг?

- С твоего разрешения прямо в N! - прозвучал полуупрямый, полунасмешливый ответ.

- Но ведь по дороге туда не было никакого пригорка! Ты не в своем уме, Гельвиг... Остановись, я хочу вылезти! Я вовсе не желаю выпасть из экипажа и сломать себе ноги... Да остановишься ли ты наконец?

- Я опрокину экипаж?.. Ну, это было бы в первый раз за всю мою жизнь, - хотел, по-видимому, сказать правивший, но раздался страшный треск, и экипаж внезапно остановился. Послышалось фырканье лошади, которая изо всех сил старалась подняться на ноги, и когда ей это удалось, она умчалась как ураган.

- Вот-те на! - проворчал первый из говоривших, поднимаясь с мокрой, свежевспаханной земли. - Гельвиг, Бем, вы живы?

- Живы! - отвечал Гельвиг, но в его слабом голосе уже не слышалось ни самонадеянности, ни насмешки.

Маленький экипаж, в котором три приятеля выехали утром из своего родного городка N на охоту, лежал колесами вверх возле злосчастного пригорка. Топот умчавшейся лошади давно затих вдали, и темная ночь великодушно скрыла печальные последствия самоуверенности Гельвига.

- Не оставаться же нам тут ночевать, однако! Тронемся в путь! - воскликнул Гельвиг уже более бодрым голосом.

- Разумеется, - проворчал один из потерпевших, толстяк, - я не намерен ночевать в этом логове, придумай лишь способ выбраться на дорогу... Я не двинусь с места, пока не будет света! Хоть я и наверняка заполучу от этой сырости ревматизм, но все-таки у меня нет желания сломать себе шею в ямах и канавах этой милой местности.

- Не говори глупостей, доктор, - сказал третий собеседник. - Не можешь же ты сидеть тут, пока мы с Гельвигом доберемся до города и пошлем тебе помощь. Я уверен, что мы можем выйти по полю на проезжую дорогу. Идем...

Толстяк проворчал что-то, недовольно переглядываясь с приятелями. Идти было нелегко: тяжелые комья грязи приставали к их охотничьим сапогам, затрудняя и без того утомительный путь. Проезжающие кареты, колеса которых часто попадали в глубокие лужи, обдавали несчастных пешеходов с ног до головы холодной водой. Наконец путники завидели впереди огни проезжей дороги и, собрав последние силы, мужественно двинулись вперед.

Около города они заметили быстро приближавшийся к ним свет, и скоро Гельвиг увидел ярко освещенное лицо своего привратника Генриха.

- Это вы, господин Гельвиг? - воскликнул он. - А хозяйка уже думает, что вы разбились насмерть!

- Откуда же она знает, что с нами случилось несчастье?

- Недавно к гостинице "Лев" подъехала повозка комедиантов, а с ней шла наша лошадь. Хозяин гостиницы сам привел ее к нам. Барыня очень испугалась и послала меня искать вас, а Фридерике велела заварить ромашку.

- Ромашку?.. Ну, мне кажется, стакан глинтвейна или, по крайней мере, горячая похлебка помогли бы скорее.

- Я тоже так думаю, господин Гельвиг.

- Ну, иди вперед с фонарем. Пора нам, наконец, расходиться по домам!

На городской площади товарищи по несчастью молча расстались.

На другое утро на улицах были расклеены красные афиши, объявлявшие о прибытии знаменитого фокусника Орловского, а неизвестная молодая женщина ходила из дома в дом, предлагая билеты на представление. Она была очень красива, но ее лицо было "бледно как смерть", и когда женщина изредка поднимала веки, опушенные золотистыми ресницами, темно-серые глаза принимали трогательное и кроткое выражение.

Она пришла и в дом Гельвига, самый красивый на площади.

- Госпожа, - сказал Генрих, отворяя дверь комнаты нижнего этажа, - пришла жена фокусника.

- Что ей нужно? - строго спросил женский голос.

- Ее муж дает завтра представление, и она хотела бы продать билет.

- Мы истинные христиане, и у нас нет денег на такие глупости. Скажи ей, чтобы она уходила, Генрих.

Парень закрыл дверь и смущенно почесал себе затылок, - жена фокусника наверняка все слышала. Ее бледное лицо вспыхнуло, и тяжелый вздох вырвался из груди...

В это время, выходившее в переднюю маленькое окошечко отворилось, и мужской голос попросил один билет. В руке молодой женщины очутился талер, и прежде чем она успела поднять глаза, окно задернулось зеленой занавеской.

Добродушно улыбающийся Генрих отворил выходную дверь, и бедная женщина побрела дальше.

Привратник вошел в комнату своего хозяина, маленького старого человека с худым, но удивительно добрым лицом.

- Ах, господин Гельвиг, - сказал верный слуга, - как хорошо, что вы купили билет! На бедную женщину было жалко смотреть, хоть ее муж и нечестным трудом зарабатывает себе хлеб... Ну, да ему здесь не повезет, помяните мое слово!

- Почему же, Генрих?

- Потому что наша лошадь пристала к их повозке, когда они въезжали в город. Это не к добру, ведь лошадь прибежала с места несчастного случая.

И, не дождавшись ответа, Генрих вышел, укоризненно качая головой.

Глава II

Зала ратуши уже была полна зрителей, а по лестнице все еще поднимались люди. Генрих пробирался в толпе, усердно работая локтями.

- Боже, если бы госпожа узнала, вот была бы гроза! Барину завтра же пришлось бы идти исповедоваться, - прошептал он своему соседу, показывая на Гельвига, сидевшего со своим другом, доктором Бемом, у боковой стены зала.

Программа обещала разные чудеса, а в ее конце было написано следующее:

"Шесть солдат выстрелят в госпожу Орловскую из заряженных ружей, но она одним взмахом меча рассечет в воздухе все шесть пуль".

Жители городка N. собрались, главным образом, посмотреть на это чудо. Все было забыто, когда на помосте появились шестеро солдат под командой унтер-офицера. Публика заволновалась, затем настала жуткая тишина.

Фокусник подошел к столу и сделал на виду у публики патроны. Он постучал молотком по каждой пуле, чтобы убедить зрителей в их подлинности, затем раздал солдатам патроны и велел заряжать ружья.

Из-за ширмы вышла его жена и встала напротив солдат. В левой руке она держала щит, а в правой - меч. Белая одежда ниспадала на пол широкими складками. Грудь прикрывала сияющая кираса.

Ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда раздалась команда офицера в мертвой тишине зала. Послышался залп, меч со свистом рассек воздух - и половинки пуль упали на пол.

Еще одно мгновение была видна высокая неподвижная фигура фокусницы: пороховой дым скрыл ее, затем она вдруг покачнулась, щит и меч со звоном упали на пол, и со стоном: "Боже, я ранена!" - женщина упала на руки подоспевшего мужа. Он унес ее за ширму и как безумный бросился к солдатам. Им было заранее приказано вынуть пули из патронов, раскусить их пополам и держать во рту, чтобы выплюнуть эти половинки тотчас после залпа. В этом, собственно, и состоял весь фокус. Но один из них, неловкий крестьянский парень, совершенно смутился при виде такого количества людей и забыл исполнить приказ: его пуля и поразила несчастную женщину.

В зале произошло смятение. Некоторые дамы попадали в обморок, послышались голоса, зовущие доктора. Но доктор Бем давно уже находился за ширмой у раненой. Он вышел оттуда бледный как полотно и тихо сказал Гельвигу:

- Спасения нет... Смерть близка.

Через час жена фокусника лежала на постели в гостинице "Лев". Ее вынесли из зала на диване, и Генрих помогал нести ее.

- Ну что, господин Гельвиг, разве я не был прав? - спросил он, проходя мимо своего барина, и крупные слезы покатились по его щекам.

Бедная женщина тихо лежала с закрытыми глазами. Ее распущенные золотистые волосы спускались на темный ковер. У постели на коленях стоял фокусник, и рука раненой покоилась на его руке.

- Фея спит? - еле слышно прошептала молодая женщина, с трудом открывая глаза.

- Да, - ответил муж, - дочь хозяина взяла ее к себе в комнату. Нашей дочурке там хорошо... Мета, жизнь моя!

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке