Властелин Окси мира

Шрифт
Фон

54 Б30

Человек может прожить без пищи много недель, без воды – несколько дней. Без кислорода он не проживёт и пяти минут. Существование всего живого на Земле немыслимо без кислорода. Поэтому наш мир с полным правом можно назвать "кислородным", или иначе "Окси-миром".

О великой и трудной борьбе за покорение Окси-мира, за расширение его границ живо и увлекательно рассказывает школьникам в своей повести "Властелин Окси-мира" бакинский инженер, писатель Рафаил Бахтамов.

Издательство надеется, что эта повесть заинтересует ребят проблемами науки, увлечет романтикой научного поиска.

Написанная от первого лица и во многом автобиографическая, она раскрывает труд ученого и изобретателя "изнутри", показывая ход научных исследований, столкновения характеров, неудачи и успехи на этом трудном и интересном пути.

Рисунки Г. К. Бедарева

Содержание:

  • Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ 1

  • Глава 2 "НЕЧЕГО ВОСПИТЫВАТЬ БЕЗДЕЛЬНИКОВ!" 5

  • Глава 3 ОХОТА ЗА КРАСНЫМ "Д" 9

  • Глава 4 ДРУЗЬЯ И ВРАГИ 14

  • Глава 5 АПНОЭ 17

  • Глава 6 ПЕРВЫЕ В МИРЕ 23

  • Глава 7 В СТРАНЕ УЛЬТРАПОЛЯРНЫХ ТЕМПЕРАТУР 28

  • Глава 8 ИСПЫТАНИЕ 34

  • Глава 9 ЭПИЛОГ, ОБРАЩЁННЫЙ В БУДУЩЕЕ 38

Глава 1 НАЧАЛО ПУТИ

СОКРОВИЩА ПОГИБШЕГО КОРАБЛЯ

Хорошо помню тот день – 16 февраля 1942 года. Мы с Геной вышли из школы и свернули влево, к моему дому. Гена провожал меня.

Холодно. Низкие тучи роняют на землю крупные лохматые хлопья снега. Это длится уже неделю – событие для Баку исключительное. В газетах метеорологи занимаются арифметикой: подсчитывают, сколько лет назад, в тысяча девятьсот котором году наблюдалось подобное явление.

Когда мы переходили улицу, я поскользнулся. С высоты своего роста Генка успел подхватить меня. И сразу же заговорил – ему нужен был только повод.

– Как ты относишься к поискам сокровищ? – спросил он.

– Вполне одобрительно. Том Сойер в пещере…

– Морских, – уточнил Гена. – Сокровищ погибшего корабля. – И, подозрительно покосившись на меня, добавил: – Я говорю совершенно серьёзно.

Это его особенность. Он всегда говорит совершенно серьёзно.

– Ещё лучше, – равнодушно заметил я. – "Остров сокровищ" и… как его…

Конечно, я помнил. Кто тогда не читал этой удивительной книги о судьбе погибших кораблей, о подвигах ЭПРОНа1! Мне просто хотелось позлить Генку.

– "Чёрный принц", – подсказал он мрачно. – А план вполне реальный.

– Только не для нас, для ЭПРОНа. – Я начал злиться. – И вообще очередное не то.

– А вдруг то? Представляешь, какие возможности!..

Я представлял. Шла война. Самая тяжёлая война в истории нашего народа. Миллионы людей сражались на фронте. Миллионы работали в тылу. Каждый, кто мог, вносил средства в фонд обороны. А мы собирали и сдавали пустые бутылки…

– Что-нибудь придумаем, – вздохнул я.

Но что придумаешь? Девятого февраля нам отказали окончательно. Отказал военный комиссар города – последняя наша надежда. Поблагодарил и сказал обычные слова о том, что на фронт рано, наш долг хорошо учиться, и так далее.

Возразить можно было многое. Например, что учимся мы неплохо. Что в городских школьных соревнованиях по плаванию Гена занял первое место. Что у меня юношеский разряд по борьбе и взрослый по шахматам. Но повторять то, что написано в заявлениях, было несолидно. Мы просто ушли.

Это случилось в понедельник. А во вторник Гена оглоушил меня первым проектом. В среду он принёс второй. В четверг – третий. Те идеи забылись. Но поиски сокровищ затонувшего корабля были пятым проектом – это я помню отлично.

– Ладно, – сказал Гена, заканчивая разговор. – Посмотрим…

Прошёл месяц. Проектов он больше не выдвигал. Но из школы бежал прямо домой, ссылаясь на дела. Я не удивлялся: в сорок втором году все мы помогали по дому.

– Что у тебя сегодня? – спросил он однажды.

– Получить хлеб по карточкам. Зайти за Юркой в детский сад. Ну, подмести…

– Сделаем вместе, потом ко мне.

Я решил: новая идея. И ошибся. Идея была всё та же – сокровища погибшего корабля. Только теперь не просто идея – проект. И защищен он был солидно, покрепче французской линии Мажино, которую без особого труда захватили немцы.

На столе громоздилась груда книг: Р. Дэвис "Глубоководные водолазные спуски", старинные лоции Каспийского моря и, конечно же, "Чёрный принц".

– Начнём? – предложил Гена.

– Продолжим, – поправил я, лихорадочно обдумывая план наступления. Однако почти сразу мне пришлось перейти к обороне.

– Предлагаю организовать поиски затонувших кораблей. Есть возражения? Только конкретно.

– Во-первых… – начал я и остановился. Действительно, что "во-первых"?

– Думай. – Генка снисходительно улыбнулся.

Я понял: подготовлен он хорошо, и борьба предстоит нелёгкая.

– Во-первых, где? Наугад искать в Каспийском море корабль…

Не серьёзно. – Гена поморщился. – Мест сколько угодно. Например… – Он не глядя притянул к себе книгу и открыл на нужной странице. – Вот из лоции 1908 года: "Апшеронский пролив есть один из важнейших пунктов в отношении мореплавания… В отношении опасностей берега эти памятны по многим крушениям, совершившимся около них. Это объясняется узкостью входящего с севера фарватера, окружённого с обеих сторон опасностями".

– Допустим, – неопределённо заметил я.

– Через Каспий было совершено знаменитое хождение в Индию за "три моря" тверского купца Афанасия Никитина. Здесь лежал путь в Палестину казанского купца Василия Гагары. У острова Свиного в 1742 году погиб персидский парусник "Шах Аббас" с богатым грузом золотой утвари, в 1806 году – три корабля; в районе Бакинского архипелага затонула шхуна "Новгород"… И так далее. Список длинный. Давай "во-вторых".

– Поправка на ворон, – сказал я.

– Другой разговор. – Генка удовлетворенно хмыкнул. – Дельное возражение приятно послушать.

"Поправку на ворон" мы ввели незадолго до этого. Если тебя осенила гениальная идея, не спеши поражать мир. Подумай, отчего никому другому (а на Земле миллиарды людей) эта идея не пришла раньше. Короче: не надейся на ворон.

– Итак, почему мы будем первыми? – спросил Гена. – Очень просто: нет технических средств. За последнее столетие море в районе Баку обмелело. Есть места, куда корабль войти не может. Лодка? Перевернёт. Знаменитые бакинские норды – о них говорится во всех лоциях.

– А мы?

– Пройдём по дну. На глубине уже в несколько метров волнение почти не ощущается. Конечно, если нет шторма. Могу показать… – Он потянулся за следующей книгой.

На минуту я увлекся. Каюта затонувшего корабля… учёный рассматривает в лупу добытые нами документы… глаза военкома… Усилием воли я заставил себя продолжать спор.

– Поправка на ворон! – снова предостерёг я. – Почему это мы пройдём по дну, а другие не прошли?

– Я же говорил: нет средств. Водолазу нужен воздух или, лучше сказать, кислород. Так?

– Ну и что? Его будут качать сверху по шлангу.

– Не выйдет! Для этого лодка должна быть над водолазом. Но долго находиться в открытом море она не может – опрокинет. Прикажешь человеку тащить за собой километровый шланг?..

– Водолаз может взять с собой кислород в баллонах.

– Современные кислородные баллоны тяжелы и громоздки, – наизусть процитировал Генка. – Чтобы пройти по дну расстояние, скажем, в пять километров, подняться на корабль и прийти назад, потребуется целый склад баллонов. Человек не в состоянии волочить их на себе, а если и сумеет, в затонувший корабль с этим хозяйством он не войдёт.

– А мы?

– А мы войдём.

– Это почему же?

– У нас будут новые приборы.

– Интересно. Откуда они возьмутся?

– Изобретём.

– Кто – ты?

– Нет, ты. Ведь кислород – твой старый приятель. Помнишь?

Мы рассмеялись.

"ФИГУРЫ НЕ ИМЕЕТ…"

Конечно, я помнил. Это было год назад, в седьмом классе. Надежда Фёдоровна (она ведёт у нас химию) заявила вдруг, что наши знания – всего класса – её совершенно не удовлетворяют. "Вы не понимаете специфики предмета! – уверяла она. – Для вас химия – книжка. А химия – жизнь. Окружающий мир, Земля, Солнце, Вселенная, наконец, вы сами. Не зная химии, не чувствуя её, вы просто не сможете жить! Ясно?"

Мы вяло ответили, что ясно. Почему-то каждый учитель начинал с того, что именно его предмет абсолютно необходим. Что без физики (или географии, или английского языка) мы буквально погибнем. В то же время изучение какого-нибудь лютика или беспозвоночного червя принесёт нам неисчислимую пользу в будущем.

Потом, когда я стал заниматься изобретательством, оказалось, что учителя были правы. В одном случае мне помог хоть и не лютик, но кленовый лист; в другом – я использовал в изобретении "конструкцию" осьминога.

Всё это, однако, случилось гораздо позднее. А в тот момент слова о значении химии так и остались бы для нас словами, если бы…

Надежда Фёдоровна достала из туго набитого портфеля пачку плотных белых картонок и разложила их, как экзаменационные билеты, на столе. Мы насторожились. Ожидалось что-то интереснее разговоров.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке