Загадка персидского кота

Шрифт
Фон

Школьная учительница средних лет, Гильдегарда Уизерс, путешествует на пароходе из США в Европу, когда на происходит самоубийство молодой женщины. А может быть, это убийство?..

Напечатано в газете "Возрождение" (Париж) 1937 г., 18 июня - 3 сентября. Текст переделан на современную орфографию, исправлены замеченные опечатки.

Содержание:

  • ГЛАВА 1. - "Сюрприз! сюрприз!" 1

  • ГЛАВА 2. - Подарок 3

  • ГЛАВА 3. - Скотланд-Ярд 5

  • ГЛАВА 4. - Шарф 7

  • ГЛАВА 5. - Письмо с траурной каймой 9

  • ГЛАВА 6. - "А ты, жестокий глупец"... 11

  • ГЛАВА 7. - Гвозди для гроба 12

  • ГЛАВА 8. - Рюмочка доктора 14

  • ГЛАВА 9. - Кого Господь разлучил 16

  • ГЛАВА 10. Крик чайки 17

  • ГЛАВА 11. - Ловушка 19

  • ГЛАВА 12. - Загадка Розмери 20

  • ГЛАВА 13. - Тобермори действует 22

  • Глава 14. - Сдержанность Тобермори 24

  • ГЛАВА 15. - Благополучный конец 26

Стюарт Палмер
Загадка персидского кота

ГЛАВА 1.
"Сюрприз! сюрприз!"

Все началось с Тобермори, который зубами и когтями старался проложить себе дорогу из кожаного дорожного мешка, в котором он оставался заключенным целую вечность. Тобермори был котом, который гулял сам по себе; и он был разборчив насчет своего местопребывания. От времени до времени он высовывал серую лапку из своего маленького окошечка и издавал тихий жалобный стон.

Тобермори чувствовал себя все более не по себе по мере того, как пароход начинало качать сильнее. Маленький пассажирский пакетбот "Американский дипломат" только что миновал статую Свободы и начинал колыхаться на больших волнах, катившихся мимо плавучего маяка Амброз.

Наконец, дверь кабинки ном. 50 отворилась, и кто-то начал возиться с багажом. Тобермори знал, что это не его хозяйка, достопочтенная Эмилия - она больше пахла лавандой и меньше крахмалом. Он протяжно возопил и услышал, как щелкнула задвижка мешка. "Милый котик", - воскликнула миссис Снокс. Тобермори выскочил из тюрьмы, размахивая своим великолепным хвостом и напоминая своим видом длинношерстого тигра в миниатюре. Тобермори огляделся кругом без всякого энтузиазма и тотчас же принял решение. Был только один выход - круглое многообещающее окошко над диваном. Тобермори прыгнул на него. Как раз в это мгновение брызги соленой воды полетели ему навстречу. Янтарные глаза кота расширились, когда он увидел перед собою только океан - бесконечный, чужой океан.

Тобермори передумал. Он с размаху чуть не вылетел из люка, и только с большими усилиями притянулся обратно в каюту. Если бы ему это не удалось - эта повесть кончилась бы, вероятно, совершенно иначе. Удивлённый и недовольный, большой кот несколько мгновений, прижав уши, злобно плевал на Атлантический океан, а затем протянулся своим длинным серебристо-серым телом на подушку ближайшей койки. Там он улегся, слизывая со своих лап нью-йоркскую пыль и мрачно глядя на миссис Снокс.

Эта особа быстро распаковала вещи Эмилии Пендавид. Ей было не по себе от взгляда этих янтарных глаз. Качая головой, она вышла в коридор, где встретила Питера Ноэля, красивого стюарда из бара в безупречном синем костюме.

- Знаете вы, что сегодня за день, - спросила она.

- 13-ое сентября, - ответил Ноэль. А что?

- Вот именно! И к тому же пятница! Этот большой серый кот в номере 50 - он знает! Он пытался выскочить на берег, как только я его выпустила. А когда кошки покидают тонущее судно...

- Крысы, - поправил ее Ноэль. - Крысы, а не кошки. - Он поклонился и продолжил свой путь. Питер Ноэль был вполне свободен от всяких суеверий.

Питер Ноэль прошел не торопясь в буфетную. Там он уселся на табурет и начал курить сигару. Только тонкая перегородка отделяла его от курительной комнаты для пассажиров. Тут он был королем. Большие черные бутылки в сетке за ним ровно дребезжали по мере движения судна. По другую сторону перегородки кто-то стучал в стену и напевал:

- Те, кто стояли у таверны, кричали: "Отвори мне дверь".

"Вот дурак!" - сказал себе Ноэль. Но все же он отцепил крючок и поднял окошко в перегородке. "Это будет скучное путешествие, - говорил он себе. - Публики едет человек 50, но всего только семеро удосужились прийти на священный обряд открытия бара".

- Ну, - сказал молодой человек. - Дайте мне большую рюмку виски.

- Виски нет, - ответил Ноэль.

Певец прекратил свое пение и убеждал нескольких присутствующих подойти к прилавку. Легче всего удалось убедить молодую пару. Это были, как решил Ноэль, обитатели Нью-Йорка, и по всему видно было, что они женаты.

- Что прикажете вам подать, мистер и миссис Хаммонд?

Голубые глаза молодой женщины были старше, чем ее гладкое моложавое лицо.

- Куантро, - сказала она.

Том Хаммонд вынул трубку изо рта и сказал, что удовлетворится коньяком.

В отдаленном углу две девушки хихикали и зажигали спички, чтобы дать друг другу закурить папиросы.

- А вам что угодно, мисс Фрезер. И что дать вашей подруге, - спросил тенор, который, очевидно, изучил имена всех пассажиров.

- Премного вам благодарны, - протянула Розмери Фрезер слегка деланным тоном. - Ничего ни для той, ни для другой.

Все оглянулись на нее. Том Хаммонд подтолкнул свою жену:

- Лулу, они курят сигары!

Лулу Хаммонд покачала головой.

- Они только делают вид, - сказала она. - Это папиросы из Порто-Рико в коричневой бумаге.

Она перевела обратно свой взгляд в сторону бара, но только после того, как отметила себе все подробности наружности Розмери Фрезер. Это была девушка лет двадцати, с темными волосами, бледная, на ней было красивое мягкое манто из беличьего меха, спускавшееся до ее тонких щиколоток. Лицо было овальное, с большими серыми глазами и стройным носом. Его портил только ребяческий рот со слегка выпяченными губами.

"Не красавица, - решила Лулу, - хотя Том будет думать иначе. В ней нечто есть".

Наружность другой девушки меньше обращала на себя внимание. У нее был загорелый цвет лица - почти настолько же темный, как ее порториканские папиросы. Она казалась лет на пять старше своей подруги. На ней было темно-синее вязаное платье.

Тенор не отчаивался. Он подошел к паре, сидевшей на балконе и перелистывавшей старые номера иллюстрированного журнала. Даме было лет сорок, у нее в глазу был монокль. Ее спутник был бледный молодой человек в розовой рубашке и коричневом костюме.

- Не беспокойтесь, - сказала достопочтенная Эмилия, ибо это была она. - Коктейль с шампанским, - крикнула она через плечо. Потом она отвернулась к молодому человеку. - Племянник! - окликнула она его.

- О, конечно, - отозвался Лесли Реверсон. - Давайте и мне. Джин, - и он приветливо улыбнулся.

Ноэль выставил напитки на прилавок.

- А где же мое виски? - спросил тенор.

- Виски нет, - повторил Ноэль. - У меня есть коньяк и джин, и ром, и абсент, но виски нет.

Тенор унылым тоном заказал себе рюмку джина и расписался на счете нетвердым почерком: "Энди Тодд". Сначала все молча пили. Вдруг загорелая девушка положила свою папироску и подошла к бару. Две крем де манд, - заказала она, расписалась на счете "Кандида Норинг" и отнесла рюмки в свой угол. Питер Ноэль слегка кашлянул.

- Ну, ну! - громко возгласил Энди Тодд.

- Вы обливаете свои штаны джином, - заметила ему Лулу Хаммонд.

Том Хаммонд заказал еще коктейль для Тодда и для себя, и они начали разговаривать. Розмери Фрезер перешептывалась со своей подругой. Обе девушки посмеивались. Потом они встали. Розмери подняла воротник своей беличьей шубы.

- Как тут холодно! - сказала она, выходя.

- Ей было бы тепло, если бы на ней было под этой шубой что-нибудь, кроме пижамы, - проворчала Лулу Хаммонд.

Обе девушки вышли в салон. Это была большая комната с плохим пианино и хорошим граммофоном, с десятью столиками для бриджа и двумя большими креслами. У одной стены за письменными столиками сидели пять старых дам, занимавшихся писанием писем. За одним из столиков для бриджа шла игра. С полдюжины детей гонялись друг за другом по салону. Толстый юнец лет восьми старательно пилил карманным ножом ножку пианино.

- Какая скука! - сказала Розмери, - Канди, почему мы не подождали "Бремена?".

- Ни одного мужчины на пароходе, - согласилась Кандида. - Этот бойкий молодой англичанин еще не в возрасте, а Хаммонд женат.

- Ну, не слишком женат, если посмотреть на его глаза, - сказала Розмери. - И я бы не сказала, что здесь нет ни одного холостого мужчины.

- Не говоришь же ты про этого певца?

- Он тошнотворен, - созналась Розмери. - Пойдем, взглянем на палубе.

Через два часа Розмери взбивала подушку на своей койке.

- У него престранные глаза, - заявила она.

- У кого, ради Бога? - воскликнула Кандида, отрываясь от своей книжки.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке