Сапфировая скрижаль

Шрифт
Фон

…Перед смертью посвященный в сакральное знание иудей Абен Баруэль успел сделать лишь одно - послать ТРИ ПИСЬМА трем АБСОЛЮТНО РАЗНЫМ ЛЮДЯМ, связанным лишь жаждой поисков Высшей Истины.

В каждом из писем зашифрована часть могущественной духовной тайны - тайны местонахождения священной сапфировой скрижали Еноха, которая должна привести людей к постижению Вечного…

Еврейскому рабби помогут в расшифровке Тора и Талмуд…

Мусульманскому шейху - Коран…

Францисканскому монаху - Библия…

Но по следу искателей сапфировой Скрижали, не отставая ни на шаг, идут иные искатели - агенты Инквизиции…

Путь к священной Тайне открыт!..

Содержание:

  • ГЛАВА 1 1

  • ГЛАВА 2 4

  • ГЛАВА 3 7

  • ГЛАВА 4 11

  • ГЛАВА 5 13

  • ГЛАВА 6 15

  • ГЛАВА 7 18

  • ГЛАВА 8 21

  • ГЛАВА 9 24

  • ГЛАВА 10 27

  • ГЛАВА 11 29

  • ГЛАВА 12 31

  • ГЛАВА 13 33

  • ГЛАВА 14 35

  • ГЛАВА 15 38

  • ГЛАВА 16 40

  • ГЛАВА 17 41

  • ГЛАВА 18 44

  • ГЛАВА 19 46

  • ГЛАВА 20 48

  • ГЛАВА 21 49

  • ГЛАВА 22 52

  • ГЛАВА 23 55

  • ГЛАВА 24 57

  • ГЛАВА 25 59

  • ГЛАВА 26 60

  • ГЛАВА 27 64

  • ГЛАВА 28 67

  • ГЛАВА 29 69

  • ГЛАВА 30 72

  • ГЛАВА 31 74

  • ГЛАВА 32 77

  • ГЛАВА 33 79

  • ГЛАВА 34 80

  • ЭПИЛОГ 83

  • МЕЖДУ ПРАВДОЙ И ВЫМЫСЛОМ - САПФИРОВАЯ КНИГА 83

  • ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА 84

  • ГОРОДА, ПОСЕЩЕННЫЕ ТРЕМЯ ГЛАВНЫМИ ГЕРОЯМИ, И ИХ СВЯЗЬ С ЧЕРТОГАМИ 84

  • ЛЕКСИКА 85

  • Примечания 86

Жильбер Синуэ
Сапфировая Скрижаль

ГЛАВА 1

Я слышу плач земли.

Плач Испании

Показавшееся над собором солнце залило площадь Сокодовер кроваво-красными лучами.

Фра Эрнандо де Талавера, исповедник Ее Величества Изабеллы, королевы Кастилии, провел рукой по седой бороде и слегка наклонился к сидящей рядом с ним молодой женщине.

- Полагаю, это не первое аутодафе, на котором вы присутствуете, донья Виверо?

- Ошибаетесь. Меня неоднократно приглашали на подобные церемонии, но я никогда не соглашалась. И если бы Ее Величество не настаивала так сильно на моем присутствии тут сегодня, я полагаю, что…

Звон колоколов собора и близлежащих церквей заглушил конец фразы.

На площадь входила процессия.

Первое, что бросалось в глаза, - крест. Огромный крест, завешенный черной вуалью - престол Господень и колесница Господня воинства, - который несли на себе доминиканцы из королевского монастыря. Его цвет был хорошо знаком: темно-зеленый. Откроют крест взорам только в момент торжественного отпущения грехов. В тени креста следовали солдаты в касках и с алебардами, монахи в клобуках и священники, поющие осанну.

Стройными рядами, двумя параллельными колоннами, в строгом порядке шли представители светской и церковной властей: коррехидор за городскими старшинами, настоятель за канониками, за ними - члены трибунала. Генеральный обвинитель нес хоругвь - прямоугольник из багровой тафты, украшенный вышивкой и серебряными кисточками, с изображением орудий Инквизиции. Знамя Веры.

Шествие открывали грешники. Примерно около сотни человек, облаченные в шафранные шерстяные балахоны, со свечами в руках и остроконечными колпаками на головах.

Толпа вокруг зашевелилась - каждый пытался протолкаться вперед, на почетные места, где, казалось, собрались все мало-мальски важные персоны Толедо.

Между трибуной и помостом возвышались окруженные решеткой подмостки. Именно там, в клетке, на виду у всех, разместят приговоренных, чтобы публике были видны все нюансы их последующего поведения: стыд, боль или раскаяние.

На один из пюпитров пажи поставили шкатулку, в которой содержались приговоры, а на второй водрузили два больших драгоценных подноса, на которых лежали епитрахиль и стихарь.

Раздался голос каноника, державшего в одной руке крест, в другой требник.

- Мы, коррехидор, мэры, альгвасилы, рыцари, старейшины и нотабли, жители благородного города Толедо, истинные и верные христиане, послушные Святой Матери Церкви, клянемся на четырех Евангелиях, лежащих перед нами, хранить и охранять Святую Христову Веру. И, насколько хватит наших сил, преследовать, искоренять и принуждать искоренять тех, кого подозревают в ереси или богохульстве. За сии деяния наши Господь и Четыре Евангелия защищают нас, и да спасет Господь наш, чье дело мы защищаем, плоть нашу в мире сем и душу нашу в мире ином. Ежели совершим мы противное, да взыщет он с нас строго и заставит заплатить дорогую цену, как скверных христиан, умышленно поминающих Его Святое Имя всуе!

Толпа, запрудившая улицы, единодушно воскликнула:

- Аминь!

Во время речи каноника Эрнандо де Талавера оставался невозмутим, едва ли не равнодушен, словно пребывал где-то в другом месте, в тысячах лье отсюда. Отсутствующее выражение было еще заметнее оттого, что являлось полной противоположностью сосредоточенного лица его соседки: она не сводила глаз с разворачивающейся сцены.

К инквизитору медленным торжественным шагом направился следующий персонаж. Подойдя, он опустился на колено и замер в ожидании. Плавным жестом фра Франсиско де Паррага осенил прелата крестным знамением.

- Кто этот коленопреклоненный человек? - тихонько поинтересовалась Мануэла Виверо.

- Святой отец, брат Томас Рибера из ордена доминиканцев, подготовитель дел для судебного разбирательства Верховного суда.

Священник поднялся и подошел к одному из пюпитров. Бросив быстрый взгляд на стоящих в клетке грешников, он вздохнул и провозгласил:

- Есть ли грешники, более противные Господу, более достойные наказания, нежели те, кто блюдет заповеди Моисея, - эти коварные марраны? Для них упование - безрассудство, терпение - упрямство. Это создания, чья жизнь постыдна и ненавистна всем праведным людям и Господу. Следовательно, это справедливо, что Святой трибунал вас сегодня карает, защищая дело Господне! Exurge Domine, judica causam tuam! Восстань, Господь, защити дело Твое!

Рибера перевел дух, затем поднял указующий перст на грешников и с силой повторил:

- Exurge Domine!

Мануэла подавила дрожь, хотя апрельское солнце высоко поднялось на ясном небосводе, и уже неделю в Толедо стояла необычно теплая погода.

Она с удивлением услышала свой голос, с некоторой наивностью спрашивающий:

- Их сожгут прямо здесь? Сразу же?

- Нет. Святая Церковь ни в коем случае не может приговаривать к смерти и, уж, безусловно, не может умерщвлять. Как только чтение приговоров завершится, приговоренных передадут в руки светских властей и выведут за стены города, туда, где уже сооружены костры. Вы сами сможете в этом убедиться чуть позже.

- Полагаю, на сожжении толпа тоже присутствует?

- Да.

- Большая?

Губы Талаверы искривила горькая улыбка.

- Донья Мануэла… У вас репутация женщины, много читающей, неужели вы до сих пор не поняли, что зрелище чужих страданий доставляет человеку ни с чем не сравнимое удовольствие? Мне даже доводилось видеть, как некоторые помогают собирать обуглившиеся кости и сопровождают палачей, будто хотят убедиться, что еретиков действительно отправляют в то место, которого они никогда и не должны были покидать.

Монах-доминиканец начал зачитывать список обвинений, насыщенный перечислением проступков, и приговоры. Вскоре его сменил следующий клирик. Затем еще один. И все они вещали одинаковым тоном и с одинаковыми интонациями. Исполненные патетики и значимости, они старались держать аудиторию в напряжении с помощью изощренного ораторского искусства.

Сколько же времени длилось это чтение? Шесть часов? Восемь? Когда оно завершилось, солнце уже скрылось за собором. К тяжелым ароматам воска и ладана, вони подгоревшего сала и прожаренной пищи, которой торговали бродячие торговцы, примешивались какие-то едкие запахи.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора