Суровая готика

Шрифт
Фон

На дворе 1939 год. Небольшой, в прошлом губернский город. В местном Управлении госбезопасности НКВД создана специальная группа, которая должна противостоять немецкому "Наследию предков". Но работа группы сталкивает сотрудников с непонятными и необъяснимыми явлениями, а далее заводит в совсем уже дремучую мистику таинственного масонского ордена, который, на поверку, оказывается совсем не масонским. И как это связано с экспедициями в Среднюю Азию, смертью и предшествовавшей этому тяжёлой болезнью красного комдива и его приёмным сыном, ныне - майором госбезопасности, которого считают наследником эмира бухарского, или с альбигойскими тайнами катаров, книгами и газетами, изданными в недалёком будущем, и путешествиями во времени? Какой секрет ищут или скрывают живущие до сих пор участники давних событий и давно умершие, которые, как оказывается, вовсе и не умирали? Разобраться во всех этих тайнах и предстоит молодому сотруднику УГБ НКВД Николаю Прошкину и его начальнику Владимиру Корневу. А на пороге война…

Содержание:

  • Часть первая 1

  • Часть вторая 16

  • Часть третья 29

  • Часть четвертая 39

  • Часть пятая 53

  • Примечания 61

Александр Птахин
СУРОВАЯ ГОТИКА

Juna, pardjura, jecreta prodere nali.

Давай клятвы, делайся клятвопреступником, лишь бы только не выдал секрета.

Часть первая

1

Прошкину хотелось перекреститься. С самого утра. Желание это было насколько беспочвенным, настолько же и непреодолимым. Ну вот зачем ему, скажите, креститься? Только все утрясаться стало, а Прошкин - возьмет и публично перекрестится. И как на такой жест начальника районного НКВД, пусть даже и бывшего, выпускника курсов атеистической пропаганды при ВПШ отреагирует прогрессивная общественность? Известно как…

В конце концов, Прошкина ведь в тюрьму не посадили, не разжаловали даже, ни из НКВД, ни из партии не выгнали - а наоборот, новую ответственную работу поручили, несмотря на скверную историю, в которую Прошкин - что правду-то скрывать? - по глупости, не по злому умыслу! - по простой человеческой глупости ввязался. Прошкин, может, и не самый выдающийся стратег или криминалист, но человек разумный. А разумный человек в такой жизненной ситуации креститься не будет. Даже если ему этого очень хочется. И Прошкин креститься, перед тем как проходить инструктаж перед вступлением в новую ответственную должность, не стал. А вместо этого сплюнул сквозь зубы и правой ногой переступил порог областного Управления, где и должен был проистекать инструктаж.

Может, это здание на него так угнетающе действует? - пытался понять собственное угнетенное состояние Прошкин: Управление ГБ НКВД занимало бывшую Свято - Сергиевскую лавру. Сводчатые потолки, гулко отдающиеся по коридору шаги, узкие окна, все еще фильтрующие солнечные лучи сквозь узорчатые витражные стекла, да просвечивающие местами сквозь новую штукатурку лики святых, - именно они так расшатали от природы крепкую нервную систему Прошкина? Вряд ли - Прошкин по должности бывал в этом здании уже четвертый год и все эти годы, кроме радости от царящей тут в летнее время прохлады, никаких эмоций не испытывал. Не прерывая аналитических штудий, Прошкин привычно толкнул дверь зала заседаний и просто обмер от недоумения…

На основательном дубовом стуле рядом со столом - длинным, покрытым, как и положено казенному столу, зеленым сукном, имело место необъяснимое явление. Явление было облечено в такую же, как у самого Прошкина, форму, с таким же, как у Прошкина, ромбиком - то есть являлось майором НКВД! И при этом подпиливало ухоженные ногти изящной пилочкой с перламутровой ручкой! Расскажи Прошкину кто-нибудь про такое - он ни за что бы не поверил!

С появлением Прошкина феномен не прервал своего черного дела, а только коротко взглянул на него и продолжал мирно шуршать пилочкой.

Опешивший от такого зрелища Прошкин сел на стул, даже не поздоровавшись, и невольно стал изучать представшее перед его глазами явление более подробно. Феномену от роду имелось ну максимум годочков 25… И то вряд ли. Конечно, назвав форму этого молодого человека такой же, как у него, Прошкин - вообще, имевший свойство торопиться с выводами, на что ему неоднократно указывали вышестоящие товарищи, - погорячился. Форма только казалась такой же. Стоило хоть немного присмотреться, чтобы заметить это. Была она уж очень впору своему хозяину - то есть шилась по заказу, а не выдавалась со склада. Да и мануфактуру для пошива этой формы использовали куда как лучше, чем на казенное добро, облачавшее Прошкина. Портупея же и сапоги были из кожи качества самого высокого - как у тех армейских чинов, которые преподавали у Прошкина в Академии. Сапоги тоже на заказ сшили, отметил Прошкин, разглядывая обувь закинувшего ногу за ногу диковинного посетителя, - каблуки высоковаты для форменных, да и кожа слишком хороша.

После нескольких минут такой умственной работы Прошкина посетило озарение - должно быть, перед ним не кто иной, как артист кино или театра, который готовится создать и донести до зрителей положительный образ сотрудника НКВД и потому изучающий работу органов прямо на месте. Прошкин с облегчением вздохнул, налил себе водички из графина, отпил и уже совершенно спокойно стал разглядывать своего визави - так нагло пялиться на коллегу, пусть и более молодого, дисциплинированному служаке Прошкину было бы просто неудобно.

Что и говорить - "артист" был парнем смазливым, до подлинной мужской красоты в понимании Прошкина он, конечно, в силу небольшого росту и хрупкого сложения, тщательно замаскированных хорошо подогнанной формой и высокими каблуками, не дотягивал, зато у барышень успехом наверняка пользовался. Да и в театре запросто мог исполнять принцев или князей - вроде половецкого князя Кончака из оперы "Князь Игорь", которую Прошкин в прошлом году посетил не где-нибудь, а в Большом театре. Потому что лицо у парня было красивое, холеное, но - как бы точнее выразится? - восточное, какие бывают у жителей Туркестана. С выразительными миндалевидными карими глазами, разрезом напоминавшими тех породистых арабских жеребцов, что экспонируют на выставках. Тонким, как пишут в старорежимных романах, точеным носом и изящно вырезанным нервным (ну, только чтобы не сказать капризным - мужик ведь все-таки, хоть и артист) ртом. А вот ресницы у него, с точки зрения Прошкина, были просто до неприличия длинными - настолько, что отбрасывали густую тень на оливковые, с гладкой кожей щеки. Наверное, чтобы как-то компенсировать этот явный недостаток, "артист" время от времени надменно поднимал вверх и хмурил аристократические черные брови. В общем и целом, вид у этого типа был просто наглый и совсем не располагающий к общению…

Прошкин вынужден был прервать свои психологические изыскания - в зал заседаний пыхтя и переваливаясь вошел его, Прошкина, многолетний руководитель - Владимир Митрофанович Корнев, начальник областного НКВД, и еще один персонаж. Образ "артиста" померк в сравнении со спутником Корнева в одну секунду. Человек этот был высок и изможденно худ. Мертвенно бледен и присыпан бледной же пудрой. Его волосы, брови и ресницы присутствовали на голове, но не имели цвета, как и сами глаза - которые нельзя было назвать иначе, как водянистыми. Одет человек был в полувоенный черный френч, такие же черные брюки и черные по-щегольски остроносые заграничные туфли. Даже мгновенного взгляда на него хватило Прошкину чтобы сорваться - маленький ребенок, который живет внутри каждого взрослого человека, даже если он и сотрудник НКВД и отучился на самых атеистических и самых высших курсах, пролепетал: "Матерь Богородица, сохрани и помилуй" и многократно истово перекрестился. По счастью, произошло это неадекватное действо только в глубинах сознания Прошкина. Зато ему сразу стало легче, и он даже придал своему лицу подобающее случаю выражение суровой готовности.

Корнев демократично махнул рукой - сидите, мол, товарищи, не будем времени терять напрасно. И скороговоркой начал:

- Вот, товарищи, знаете сами, международная обстановка такая, что каждая минута на вес золота, так что без преамбул обойдемся. Все люди взрослые и сознательные. Из вас формируется специальная группа, - тут Корнев запнулся, отер лицо клетчатым платком и незаметно посмотрел в блокнот, запамятовав название группы, - Специальная группа по при… привенти… превентивной идеологической контрпропаганде. Вы являетесь ее руководящим составом. То есть империализм изобретает изощренные способы оболванивания советских граждан и своего местного пролетариата. Нам надо этому противопоставить, сами знаете, что… Вот, товарищ Ульхт прибыл недавно из нацистской Германии, где осуществлял разведывательные мероприятия в этой связи, и лучше меня вас в курс введет.

Товарищ Ульхт заговорил. У него, оказывается, и рот имелся. Правда, с такими тонкими губами, что вне процесса речи их и видно-то не было. Говорил он глубоким, хрипловатым голосом с ощутимым иностранным акцентом:

- Чувствуется, что товарищ Корнев из кавалерии родом. Может быть, нас стоит для начала представить с коллегами?

Корнев смутился - он не имел ни малейшего отношения к кавалерии, а из революционного подполья царских времен прямиком перешел в систему органов ВЧК - ОГПУ, а затем НКВД, снова отер покрасневшую физиономию, отхлебнул воды и исправил свою оплошность, ткнув пятерней в сторону "артиста":

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке