Воздаяние

Шрифт
Фон

Молодому монаху Альбино монастырь Сант'Антимо кажется раем на земле, он любим братьями и возлюблен Богом. Но вот на пороге кельи со страшными вестями появляется мать монаха…

Содержание:

  • Пролог 1

  • Глава I. Гаер с улицы Сан-Пьетро 3

  • Глава II. Палаццо Пандольфо Петруччи. Первые странности 5

  • Глава III. Пустые предположения 8

  • Глава IV. Праздник Вознесения 9

  • Глава V. Тихий ужас 12

  • Глава VI. Чужие разногласия 13

  • Глава VII. Вердикт подеста 16

  • Глава VIII Пустая молва 18

  • Глава IX. Брак в палаццо Убертини 20

  • Глава X. Больные мысли Франческо Фантони 22

  • Глава ХI. Смерть у Фонте Бранда 25

  • Глава ХII. Копыто дьявола 27

  • Глава ХIII. Стези Рока 29

  • Глава ХIV. Интриги и заговоры 31

  • Глава XV. Улики, сватовство, небольшой мятеж и висельник 33

  • Глава ХVI. Опала мессира Марескотти 35

  • Глава ХVII. Исповедь палача 37

  • Глава ХVIII. Божий суд 39

  • Эпилог 40

  • Примечания 41

Ольга Михайлова
Воздаяние

"Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стопы свои в крови нечестивого".

Пс 57.11

"Выстройтесь в боевой порядок вокруг Вавилона, не жалейте стрел, ибо он согрешил против Господа. Пали твердыни его, ибо это - возмездие Господа; отмщайте ему, как он поступал, так и вы поступайте с ним".

Иеремия, 50, 15

"Non vosmetipsos defendentes, carissimi, sed date locum irФ. Scriptum est enim: Mihi vindicta: ego retribuam, dicit Dominus.

К римлянам 12.19.

Пролог

Только вчера просил он в молитве на повечерии: "Domine, mentibus nostris infunde…" , и вот, о, зримая благодать неизреченная, сладость неизглаголанная, упоение высшего созерцания, чудо красы Божией: раскрыл под окнами кельи его розовые бутоны миндаль… Альбино торопливо сбежал по ступеням в сад и спрятал лицо в цветы, вдыхая аромат благовонный как аngelo nuntiante, приветствие ангельское, наслаждение безгрешное, упоение благоуханное.

- А вот Боэций красу земную почитал мимолетной и полагал, что негоже монаху упиваться великолепием небес звездных, восторгаться прелестью древес цветущих да прельщаться благолепием красоты женской, ибо сие суетно да и пагубно к тому же, - у овина появился брат Гауденций. Он нёс на плече хомут и явно направлялся на конюшню. В голосе его сквозила лукавая насмешка, и Альбино улыбнулся ему. - Тебе Онофрий передать велел, - приблизившись и воровато оглянувшись, тихо сообщил келарь, легко переходя от назидательного тона к задушевному, - сегодня он собирается открыть тот бочонок, что нашёл в старой крипте. После вечерни приходи через кладбище в винный подвал под донжоном, и не забудь, седьмая ступень там провалена, руки от перил не отрывай.

Альбино кивнул, и брат исчез в глубине монастырского сада. Молодой монах не обольщался оказанным ему братьями предпочтением, ибо ведомы ему были причины оного. Он обладал особливым, ему самому непонятным свойством: никогда не пьянел, вино согревало душу, лишая порой устойчивости, но никогда не терял он в опьянении ни ума, ни памяти, потому и поручалось ему заметать следы ночных возлияний братьев келаря, наставника новициев и элемозинария, и не опасались братия, что сам он попадется в подпитии отцу настоятелю. Что до дубового бочонка, содержимым которого его пригласили полакомиться, то явлено было сокровище сие перед Благовещением элемозинарию, брату Онофрию из Пьянцы, решившему починить в своей келье лавчонку и забредшему в старую крипту за подходящей дощечкой. В одном из ответвлений коридорных им и был обретен искомый бочонок. По мнению брата Онофрия, было настою, там хранящемуся, не меньше трехсот лет, Альбино же полагал, что, скорее всего, его спрятали при прежнем настоятеле и лет содержимому не более тридцати.

Однако, прокравшись после повечерия к донжону, спустившись в подвал и застав братьев в начале возлияния, Альбино подумал, что Онофрий прав: настой воистину разливал вокруг удивительное благоухание, аромат усладительный и дурманящий. Такого букета в Сант'Антимо не бывало отродясь.

- Запах чудный. По мне, там корневища дягиля, листья перечной мяты, листья и верхушки стеблей горькой полыни, мелиссы и иссопа, нераспустившиеся почки цветов гвоздики, корицы и оболочки плодов муската. - Нос брата Септимия из Монтероны, наставника послушников, вытянулся над кружкой и ноздри его зримо затрепетали.

- Ну, мне и нос совать нечего, только и слышу, что вроде полынью и миндалем пахнет, - махнув рукой, пробормотал брат-келарь, всегда готовый признать свое невежество во всем, кроме заготовки и сохранности монастырских припасов, - хотя чую, что там много чего понамешано.

- А ты что скажешь, Альбино? - лениво поинтересовался брат Онофрий.

- Мне кажется, - склонился тот над кружкой, - что там, кроме перечисленного братом Септимием, ещё цветочные корзинки горной арники и плоды кардамона…

Брат Септимий снова внимательно внюхался и задумчиво кивнул. Онофрий усмехнулся.

- Многое дано мальчишке, толк из него будет… - сказал он Септимию и Гауденцию, нисколько не смущаясь присутствием самого Альбино. - Разумен юный сей, как змий, а кроток и тих, как агнец…

- Да, - кивнул Септимий, - и рукописи разбирает, и языки ведомы ему… И к тому же - благодушен, а благодушие - камень философский, что мудрецы ищут да не находят, и превращает он всё, к чему ни прикоснётся, в золото…

Слова братьев смутили Альбино. Те, заметив это, перевели разговор на монастырские дела, посудачили о брате Теофиле из Сортеано, мистике глубоком. Онофрий поведал, что брата постоянно посещали видения ангельские, пребывал он часами в экстазе мистическом - и что же? Не расслышал, что на прошлой неделе в девятом часу аббат отец Алоизий велел новую выгребную яму вырыть на заднем дворе, да в оную яму, встав по нужде за час до полунощницы, и провалился. Мистика мистикой, а уши-то на что?

Братья рассмеялись.

- Да, не следует брать на себя подвиги чрезмерные и себе доверять излишне не следует, - сказал наставник новициев, - вон конюх наш, брат Бениамино из Раполано, за сорок лет в монастыре достиг полного бесстрастия, но потерял его на десятой минуте скачек в Сиене, куда попал по поручению аббата, когда за кожами был послан. Так ещё отцу-аббату сказал, что его-де бес попутал! Коли виной всему глупая самонадеянность, чего же на князя тьмы-то наговаривать?..

- Тем более что князь тьмы делами поважнее занят, - уныло согласился брат Гауденций, - говорят, десяток лет тому из Неаполя новая зараза блудная пришла, кто попадается - заживо сгнивает, пятна сначала гирляндами по телу идут, потом исчезают, а через несколько лет плоть разлагаться начинает…

- Везде зараза, от Рима до последнего городишки, - в тон брату келарю безрадостно проронил Септимий, - а что о папе Александре паломники рассказывали, так только руками развести оставалось, может ли и быть-то такое? Говорят, ни кинжалом, ни ядом не брезговал. Мыслимое ли дело?

- Налей ещё по кружечке да пойдём, - обратился келарь к брату Онофрию, явно не желая говорить о политике, - а то, не ровен час, схватится меня ризничий или камерарий, вот шуму-то будет…

- А что отрава-то для мышей в амбаре, что я тебе приготовил, действует? - подлив ему вина, лениво, со счастливой хмельной улыбкой на губах, поинтересовался у Гауденция Онофрий.

Гауденций задумчиво пожал плечами, чуть склонив голову.

- Да как сказать? Польза от нее есть. Мыши поедать её кинулись, да так растолстели, что в норки пролезать перестали. Тут кот мой, Пелегринус, их всех и переловил…

Подпившие братья покатились со смеху.

…Возвращался Альбино к себе около полуночи, тенью проскользнул по ступеням старой садовой лестницы и тут остановился, обмерев от страха: навстречу ему шла Смерть.

Фигура в чёрном плаще с островерхим капюшоном и косой за плечами выступила из мрака так неожиданно, что монах неосознанно подался назад, с ужасом разглядывая бледные скелетообразные руки, белеющие лунном свете. Смерть приближалась, но теперь оказалось, что коса ему померещилась: то была кривая тень посоха на стене. И тут до него донеслось:

- Я не нашла тебя в твоей келье, Аньелло…

Душа Альбино оттаяла. Это был голос матери. Она назвала его мирским именем и сейчас снимала капюшон. Монах приблизился и снова вздрогнул: мать стала совсем седой, казалась мертвенно бледной и сумрачной. Она, не говоря ни слова, повисла на его руке и повлекла в дормиторий.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора