Заговор Ван Гога (2 стр.)

Шрифт
Фон

Затем другой голос: "Ich bin nicht der Standarten-fiihrer! И хватит юлить, старик! Где она?"

Эсфирь посмотрела вверх. В нескольких футах над головой виднелось крошечное приоткрытое окошко.

– Где что, штандартенфюрер?

Звук резкой пощечины и приглушенный всхлип.

– Wo ist es? Wo ist es? Где она? Пулю захотел?!

Девушка поджалась, как кошка, каждый нерв настороже, но выстрела не последовало. Второй человек рассмеялся в ответ на угрозу:

– Тогда я стану трупом! Вы думаете, меня это пугает? Ха! Да ради бога! Я только спасибо скажу.

Эсфирь метнулась в глубь аллеи. Ее учили ориентироваться в подобных ситуациях; более того, этим не раз приходилось заниматься на деле, причем часто. Страх никуда не исчез, он просто трансформировался в смертельно опасную энергию. Добежав до конца дома, она очутилась перед деревянным забором в рост человека. Одним ловким движением перебросив тело через препятствие, девушка приземлилась в миниатюрном заднем дворике, рядом с небольшим крыльцом. Запертая стальная решетка перегораживает дверь, зато чуть в стороне, левее, зияет вход в подвал. На вывернутом засове бесполезно болтается амбарный замок.

Она остановилась на краю, прислушалась и, не услышав никаких звуков, нырнула вниз, в затхлый и влажный мрак. Как прыжок в холодную воду, только не напропалую, а вдоль стенки, чтобы силуэт не маячил на светлом фоне проема. К лицу липнет паутина… Резкий щелчок! Что это? А, водонагреватель включился… Она на пару секунд закрыла глаза, привыкая к темноте. По узкому окошку, забранному металлической сеткой, торопится паук. Под ним какой-то древний верстак, пыльный и заброшенный. Ворох заржавленных инструментов. Ничего, ей приходилось убивать и меньшим. Разводной ключ? Нет, лучше взять вот эту отвертку, что подлиннее. Старенький баллончик с краской? Легкий нажим, и наружу рвется облако. Так, полна коробочка…

Из подпола ведут деревянные ступеньки. Любая из них может предать. Только бы не скрипнула… Прижимаясь к стене, Эсфирь осторожно поднялась до прикрытой двери и замерла, как кошка перед прыжком. Теперь голоса звучали намного громче.

– Что, еще? Еще хочешь? Где она?

Глухой звук падения. Одного из мужчин только что сбили на пол.

– Может, по почте отправлена. Может, вы опоздали…

– У кого она? Кто ее взял? Wer? Кто?

Кашель и слабый смех.

– Вы думаете, что знаете, что такое боль, штандартенфюрер Шток? Евреи знают, что такое боль. Я знаю, что такое боль.

Должно быть, мужчина на полу и есть Мейер. Эсфирь прильнула к замочной скважине. Выцветшие коричневые обои. Край какой-то темной деревянной панели. Ей надо понять, стоит ли мужчина по имени Шток спиной к двери, но пока ничего не видно.

Звук выстрела прозвучал так оглушительно, словно кто-то со всего размаху хлопнул дверью. Эсфирь чуть было не покатилась вниз под вопли агонии Мейера, но мгновением позже девушка уже очутилась в гостиной, опустив отвертку к колену и удерживая баллончик на уровне плеч. На полу корчится человек. Лицо перекошено, руки стискивают окровавленное колено. Крошечный миг растерянности, и вот уже мужчина по имени Шток разворачивает в ее сторону свой "ругер", но она так стремительна в своей атаке, что пистолет сталкивается с отверткой. Эсфирь давит головку баллончика, и шипящие брызги расцветают серыми клубами.

Отпрянув к камину, Шток рукавом прикрывает глаза и вслепую машет перед собой пистолетом. Эсфирь делает выпад отверткой в живот, однако после встречи с "ругером" рукоятку выбило из пальцев, и теперь она сжимает только сам черенок. Отвертка утыкается в поясной ремень и, выскользнув окончательно, падает на пол. Эсфирь тут же вскидывает руку, чтобы основанием ладони загнать носовые хрящи противника ему в мозг, но по запястью бьет пистолет. Она морщится от боли, однако успевает ногой врезать Штоку в пах. Мужчина рычит и, придерживаясь за каминную полку, трясет головой на манер разъяренного быка.

Нацелившись большими пальцами на кадык, она прыгает к посеревшему лицу противника, поскальзывается на крови Мейера и ударяется об грудь Штока, который и отшвыривает ее поперек комнаты своими толстыми ручищами. Эсфирь с размаху прикладывается затылком о дверной косяк, и на мгновение ее словно парализует. В это время Шток вскидывает свой пистолет и пробует прицелиться, отчаянно смаргивая слезы с воспаленных глаз.

– Эсфирь! – кричит Мейер. – Девочка моя!

Он цепляется было за лодыжку Штока, но тот запросто стряхивает старика с ноги и разворачивается к девушке. Впрочем, своим вмешательством Мейер дал ей пару секунд, чтобы прийти в себя, и Эсфирь вновь бросается вперед.

Мужчина встречает ее хлестким ударом в лицо, и на этот раз девушку отбрасывает еще дальше, она спотыкается о порог и кувырком летит вниз по темной подвальной лестнице.

Сознание вот-вот ускользнет, и Эсфирь не вполне удается разобраться со своими ощущениями. Холодный бетон подвального пола. Металлический привкус крови. Или, может, это краска? А это что, завывают сирены? Кричат люди? Руки не повинуются. Кажется, она перевернулась на бок и теперь видит… силуэт Штока? Вскинут пистолет. Выстрел? Говорят, свою пулю никто не слышит…

Резкие хлопки. Нет, определенно, это стрельба. Тяжелые толчки в корпус, словно штрафные удары, разбивающие нос вратарю-неумехе.

Бух! Бух! Бух!

До того как обрушилась темнота, успевают промелькнуть две последние, простые мысли:

"Отец меня узнал".

"Отец сражался за меня".

Глава 2
ТАЙНЫ СЭМЮЕЛЯ МЕЙЕРА

Барабанная дробь костяшек о стальную дверь заставила Эсфирь вскинуть голову и отвлечься от решения нелегкой задачи, как завязать кроссовки. Ага, должно быть, очередной доктор. Санитарки, судя по всему, не умеют стучаться. Впрочем, на пороге возник худощавый мужчина с квадратной челюстью и ежиком рыжеватых волос. "Следователь", – подумала она. Костюм на нем был более удачного покроя, нежели обычно носят служители порядка, и все же в нем безошибочно узнавался полицейский до мозга костей. Эсфирь отпустила шнурки и устало откинулась на низеньком клеенчатом стуле.

– Ну сколько можно? – спросила она.

– Пардон?

– Сколько можно меня допрашивать?

– Я здесь не для допроса.

– А зачем тогда? Переезд в другую палату? Вот уж спасибо. Шесть раз за последние три дня. Все, с меня хватит. И вообще, если у вас принято так тасовать пациентов, то могли бы начислять бонусные мили, что ли.

– Ничего, если я войду? – спросил мужчина. – Я мог бы вам помочь.

Она настороженно посмотрела ему в глаза, словно ожидая, что он вот-вот начнет рекламировать новейшие средства для желающих похудеть. Впрочем, она так устала, так устала с того злосчастного дня, когда ее ранили…

Безразлично поведя плечом, она ответила:

– Ну, если хотите…

И отвернулась к окну.

По-мальчишески застенчиво улыбнувшись, он присел на колено и быстро покончил с одним шнурком. Затем, деликатно придерживая за пятку ее вторую ногу, ловко надел кроссовку и на нее. Солнечный луч из окна рассыпался золотыми искрами на его дешевеньком обручальном кольце. Девушка искоса кинула взгляд, чтобы узнать, не пялится ли он на ее ноги, но увидела только макушку головы. Почувствовав, что на него смотрят, он поднял глаза.

– Меня зовут Мартин Хенсон, – представился мужчина. – Как вы себя чувствуете? Лучше уже?

– Я бы сказала, что меня лет двенадцать обрабатывали резиновой дубинкой.

– Врачи говорят, дело идет на полную поправку.

– Да что вы? Везет же мне. Выходит, напичкали пулями, да только не в десятку.

– Лучше быть живым везунчиком, чем мертвым умником, – глубокомысленно изрек Хенсон.

Эсфирь невольно поежилась. Тут ей пришло в голову, что он, наверное, слышал о той пуле, что попала ей в левую грудь. Может, это его заводит?

– Сильно болит?

– Когда болит, значит, человек жив… Так, побаливает немножко. А потом, при желании здесь дают перкоцет.

Он встал.

– В вас уже стреляли когда-нибудь?

"Стреляли, – подумала она. – Да только не попадали".

– Нет. А с какой стати? Я всего-то агент в турфирме.

Он кивнул.

– Не возражаете?

Подойдя к выходу, он осмотрел коридор в обе стороны и, не дожидаясь согласия, закрыл дверь.

Девушка было напряглась, но сразу поняла, что этот Хенсон слишком спокоен, чуть ли не беспечен, чтобы оказаться реальной угрозой.

– Терпеть не могу госпитали и лазареты, – сказал он. – А вы?

Как странно он подбирает слова… Что-то не похоже на обычную светскую беседу.

– Вы знаете, – помолчав с секунду, прошептал он, – оперативник "Мосада", работающий в Соединенных Штатах нелегалом, много чего может добиться. Ведь дипломаты таких, бывает, дров наломают… Чуть пережал, и все: сорваны какие-нибудь переговоры, что мы ведем с палестинцами и прочими…

– "Мосад"? – Эсфирь рассмеялась. – Скажете тоже! При чем тут "Мосад"? Я же просто работаю в турфирме.

– Вы что же, думаете, мы не отслеживаем разведагентов, рвущихся в Америку? – негромко спросил Хенсон. – В текущей-то обстановке? А потом, ваше правительство, конечно же, держит нас в курсе. Чикагскую полицию очень заинтриговала гражданка Израиля, которая, едва сойдя с трапа, получает несколько пуль. Они позвонили в ФБР, те связались с вашим посольством, те, в свою очередь, с госдепом и так далее. Нас заверили, что вы здесь присутствуете "не по долгу службы". И заодно поручились, что вы полностью готовы с нами сотрудничать.

– Я приехала повидать отца и нарвалась на какого-то грабителя.

– Мне обещали, – заупрямился Хенсон. – Ваш Йосси Лев обещал, что вы будете сотрудничать.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора