Дело о рубинах царицы Савской

Шрифт
Фон

Умирает престарелая тетушка Аполлинарии, оставляя племяннице все свое состояние с условием, чтобы она совершила научное географическое путешествие по стопам своего мужа и издала после книгу об этом путешествии. На сей раз Полина отправляется в далекую Абиссинию. Там она узнает о легенде, в которой рассказывается о царе Соломоне, царице Савской и Ковчеге Завета. Она знакомится с абиссинским принцем, участвует в войне с итальянцами, и занимается поисками реликвии, о которой знал Абрам Ганнибал, прадед великого Пушкина.

Содержание:

  • Врублевская Катерина - Дело о рубинах царицы Савской 1

  • Глава вторая 5

  • Глава третья 7

  • Глава четвертая 8

  • Глава пятая 11

  • Глава шестая 13

  • Глава седьмая 17

  • Глава восьмая 21

  • Глава девятая 26

  • Глава десятая 30

  • Глава одиннадцатая 35

  • Глава двенадцатая 39

  • Глава тринадцатая 43

  • Глава четырнадцатая 46

  • Глава пятнадцатая 48

  • Примечания 51

Врублевская Катерина
Дело о рубинах царицы Савской

Пасквиль. Проект Аршинова. "Северная Пальмира". Условие тетушкиного завещания. Одесский порт. Перепись колонистов. Отплытие. Капитан Мадервакс. Маршрут путешествия. Трюм. Больной ребенок. Матросская каша. Два негодяя. Наказание самогонщика. Разговор с Головниным.

14 декабря 1894 года.

Заметка в "Московском листке" издателя Пастухова.

""Вольный казак", а попросту пензенский мещанин Н.И. Аршинов, вновь собирается ограбить казну, извести множество простого народа и опозорить нас перед Европой.

"Что же случилось?" - спросит почтеннейшая публика. И будет недоумевать, как наше правительство дозволило авантюристу, запятнавшему себя разбоем и неуважением к законам, снова собрать корабли и отправиться в экспедицию, от которой ни один здравомыслящий человек не ждет ничего хорошего".

Так начиналась заметка, наклеенная мною в толстую тетрадь "in folio", в которой я начала вести дневник. Продолжение я оторвала и выбросила, так как не могла стерпеть огромное количество грязи, вылившейся на моего друга, Николая Ивановича, из этого желтого листка, полного пасквилей и нападок.

Мы с Аршиновым познакомились в поезде на Варшаву где он мгновенно завладел моим вниманием, а его арапчонок смотрел такими огромными глазищами, что становилось не по себе. Аршинов с таким увлечением рассказывал о деле своей жизни - расширении границ России-матушки, что я невольно увлеклась его проектом. Я сопереживала ему до такой степени, что согласилась участвовать в его второй экспедиции в Абиссинию. Согласие дано было не впопыхах, а после длительных раздумий: тетушка Мария Игнатьевна завещала мне крупный капитал с условием, что я совершу поездку в места, где странствовал мой покойный супруг, ученый-географ Владимир Гаврилович Авилов. И если бы я отказалась от сего намерения, то все ее капиталы разошлись бы по монастырям - тетя была набожной и любила замаливать грехи. А мне нравилось жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Ведь только женщина со средствами может чувствовать себя современной и независимой от власти мужчин.

К экспедиции подготовились более чем тщательно: печальный опыт Аршинова учил его тому, что любая мелочь может оказаться бесценной в местах, где деньги не играют никакой роли.

Деньги собрали по подписке. Аршинов увлек сильных мира сего идеей основания на Красном море незамерзающего русского порта. Он говорил, что нельзя допустить экспансию Англии в Азию, и так они полмира захватили.

А простым переселенцам он рассказывал, что в Эфиопии лето теплое, зима мягкая, морозов не бывает, дождей достаточно - можно по три урожая в год снимать, не то, что в соседнем Судане, где дождей и вовсе не бывает. А эфиопы свою землю обрабатывают мало, ведь у них есть пословица: "Лучше умереть от голода, чем от работы". Поэтому они и рады будут обменять земли на малую толику картошки с кукурузой.

К Аршинову благосклонно отнеслись морской министр Шестаков, нижегородский губернатор Баранов, сам прошедший службу в российском военном флоте, и даже сам святейший обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев, чье мнение уважал император Александр III.

Богатые купцы первой гильдии, волжские судовладельцы и московские мануфактурщики расщедрились на покупку оборудования, скобяной и посудной утвари, столь необходимой на новом пустынном месте.

Ему удалось зафрахтовать торговый корабль "Северная Пальмира" Российской восточной компании, на который и погрузили наши вещи, скот, оборудование и сто сорок человек экспедиции. Мне была обещана одноместная каюта. Большинство участников экспедиции потеснятся в трюмах и на палубе.

Так как была зима, то компания охотно пошла нам навстречу, предложив корабль за умеренную сумму. Обычно "Северная Пальмира" ходила на Камчатку и Дальний Восток, но в это время на северных морских путях навигация остановилась из-за льдов, сковавших моря, и корабль простаивал без фрахта.

Вдоль бортов был навален строительный лес, тес, кругляки и брусы - все, что могло понадобиться для изб на новом месте. В трюме уложены саженцы вишневых и яблоневых деревьев, закутанные в плотную рогожу. Виноградные лозы сортов "Бахчисарай" и "Мускат" были тщательно перенумерованы, семена овощей и трав сложены в мешочки из навощенной ткани. На нижней палубе блеяли козы и бараны, мычали коровы, которых тоже везли обживаться на африканском берегу. Настоящий Ноев ковчег, а не корабль.

Я тоже внесла свою лепту. Вместе со мной ехала машина по выделке кирпичей - этот современный станок, изобретенный в Германии, был способен за час слепить две тысячи кирпичей. К нему прилагался чертеж простой печи для обжига и подробное описание, как ее построить собственноручно. В местности, скудной лесом, такая машина будет несомненным подспорьем в строительстве домов, по крайней мере, я на это надеялась. Аршинов сказал, что с обжигом проблем не будет - там, куда мы направлялись, нашли запасы каменного угля.

Конечной целью нашего путешествия должна была стать точка на карте - в самом конце Красного моря, там, где оно сужается, и сквозь Баб-эль-Мандебский пролив выходит в Индийский океан. Аршинов считал это место стратегическим и уместным для построения на нем колонии "Новая Одесса" - удобная бухта позволяла бы русским кораблям спокойно переносить тяготы плавания.

Я поражалась энергии и натиску этого уже немолодого, крепко сбитого казака. Как будто он одновременно мог находиться в нескольких местах: уговаривал толстосумов, проверял, правильно ли упакован багаж, подписывал кучу векселей, разговаривал с желающими участвовать в экспедиции.

К тому времени я уже приехала из N-ска в Одессу и ждала прибытия моего груза, закупленного для колонии. Делать было совершенно нечего, я прогуливалась по набережной и вспоминала свой разговор с отцом, присяжным поверенным Лазарем Петровичем Рамзиным.

- Куда ты на этот раз собралась, дочка? - спросил он, целуя меня в лоб.

- В Африку, papa, на побережье Чермного моря.

Он нахмурился и произнес:

- Этому есть еще причины, помимо тетушкиного завещания?

- А разве это не самая важная причина, Лазарь Петрович? - я удивленно посмотрела на отца. - Ты же сам говорил давеча, что пять лет на исходе, и надо подумать о выполнении условия в завещании, иначе деньги перейдут монастырю.

- Но можно же было как-то по-другому… - сказал отец с несвойственной ему нерешительностью в голосе. - Я бы придумал что-нибудь. Отправил бы тебя на воды…

- Нет, papa, - заявила я, - это было бы нечестно по отношению к памяти моего покойного мужа и твоего друга. Поэтому я поеду в Африку, и выполню условие тетушки.

- Как знаешь, дочь моя. Не мне тебя останавливать. Напоследок мой тебе совет: привези из Африки документальные доказательства твоего нахождения там.

И, выпустив эту парфянскую стрелу, он, недовольный моим решением, вышел из комнаты.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке