Мистер Слотер

Шрифт
Фон

Нью-Йорк, 1702 год. Город греха и преступления. Город, где трупы, выловленные из Гудзона или найденные в темных переулках, не удивляют и не пугают ровно никого.

Для убийства всегда есть причина - причина, которой нет у маньяка Тирануса Слотера. Его содержат в самом закрытом приюте для умалишенных Нового Света. Его выдачи требует "мать британских колоний" - Англия.

Но… Мэтью Корбетт и его партнер из детективного агентства Нью-Йорка совершают ошибку - и Слотер вырывается на волю. Мэтью считает: схватить маньяка - его долг.

Однако, что он такое, этот страшный человек, в котором острый ум сочетается с явным безумием?..

Содержание:

  • Часть первая - ЗУБ ЧУДОВИЩА 1

  • Часть вторая - ДОЛИНА РАЗРУШЕНИЯ 14

  • Часть третья - ВРЕМЯ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ ДЛЯ АНГЛИЧАНИНА 31

  • Часть четвертая - В КРАЮ ГРЕМУЧИХ ЗМЕЙ 48

  • Часть пятая - ДОРОГА В ПАРАДИЗ 59

  • Часть шестая - БЕСЕДА НОЧНЫХ СОВ 72

  • Мир Мэтью Корбетта 79

  • Примечания 80

Роберт Маккаммон
Мистер Слотер

Памяти моего друга Чарльза Л. Гранта

Часть первая
ЗУБ ЧУДОВИЩА

Глава первая

"Слушай! - запевал октябрьский ветер, вихрями кружась по улицам Нью-Йорка. - Слушай, что я тебе расскажу!

О рисковой погоде и людях рискующих! Вот этот, что идет мимо, шатаясь, тощий такой джентльмен, успеет ли он собраться, когда я толкну его к стене, или вон тот, с торчащим пузом, сумеет ли он поймать треуголку, что сорву я у него с головы! С визгом, хохотом и воем все сметаю на пути! Лошадь, что меня догонит, вам вовеки не найти!"

"Не найти", - подумал Мэтью Корбетт ему в ответ.

"Наверняка! Почитай мои явления и уходы, и знай, что сила невидимого бывает такой, что ни одному человеку не одолеть!"

Вот в этом Мэтью был убежден абсолютно, потому что сам изо всех сил пытался удержать на голове треуголку и не свалиться под порывами ветра.

Была почти половина девятого вечера в четверг второй недели октября. И молодой человек шел не без цели: ему было сказано быть в половине девятого на углу Стоун-стрит и Брод-стрит, и если ему дорога шкура, то он должен быть там точно. Хадсон Грейтхауз, его компаньон и старший партнер в агентстве "Герральд", последнее время отнюдь не был расположен давать Мэтью никаких поблажек в понимании того, кто здесь хозяин, а кто… ну, правда есть правда - кто здесь раб.

Продолжая пробиваться против ветра по Квин-стрит вместе с другими горожанами, ударяющимися о невидимые стены (идущие навстречу летели связками пустых мешков), он подумал, что теперешняя суровость Грейтхауза объясняется скорее всего его, Мэтью, славой.

Как ни крути, а Мэтью знаменитость.

"Тебе не кажется, что ты малость надуваешься, нет?" - часто спрашивал Грейтхауз после удачного разрешения загадки Королевы Бедлама.

"Да, - отвечал Мэтью как можно спокойнее, имея дело с человеком-быком, готовым броситься как на красную тряпку на любое недостаточно почтительное высказывание. - Но ведь не лопаюсь".

Этого было недостаточно, чтобы бык напал, однако хватало, чтобы он фыркал в зловещем предвкушении грядущей расплаты.

Но ведь Мэтью и правда стал знаменитостью. Его блестящее расследование дела Маскера и летние приключения в имении Чепела, едва не закончившиеся гибелью, дали городскому печатнику Мармадьюку Григсби материал для серии статей в "Уховертке", отчего листок в субботу вечером стал популярнее собачьих боев в доках. Самая первая статья, написанная сразу после июльского эпизода, была достаточно сдержана и верна фактам, поскольку главный констебль Гарднер Лиллехорн пообещал в случае чего сжечь типографию. Но когда Берри - внучка Мармадьюка - уточнила свою роль в этой пьесе, старый газетный волк чуть ли не на луну выл возле дома, где жил Мэтью - а жил он в бывшей молочной прямо за домом и типографией Григсби.

Из соображений приличия и здравого смысла Мэтью сперва держал подробности при себе, но в конце концов его оборона дрогнула и была сметена. К третьей неделе сентября "Неизвестная история приключений нашего Мэтью Корбетта! Битва с отъявленными негодяями! Чудесное избавление от ужасной гибели! Часть первая" была запущена в печать, и факелы предприимчивости - а также воображения - Григсби разгорелись в полную силу.

И Мэтью Корбетт, обыкновенный молодой человек двадцати трех лет, волею судьбы и обстоятельств поднявшийся от уличного оборванца до партнера и "решателя проблем" в нью-йоркском филиале лондонского агентства "Герральд", на следующий день оказался окружен толпой людей, совавших ему в руки перья, чернильницы и "Уховертку", чтобы он расписался на первой главе своих приключений, в которых он сам с трудом узнавал пережитое. Чего Мармадьюк не знал точно, то он уверенно выдумывал.

К третьей и последней главе, опубликованной на прошлой неделе, Мэтью из простого жителя Нью-Йорка - а в 1702 г. население там было около 5000 - превратился в рыцаря правосудия, не только предотвратившего крушение экономической основы колонии, но и избавившего всех городских девственниц от похотливых миньонов Чепела. Бегство вместе с Берри через старый виноградник от погони - десять охотничьих ястребов и пятьдесят озверевших убийц? Бой с тройкой кровожадных прусских фехтовальщиков? Ну, зерно правды в этом, пожалуй, и было, но произрос из этого зерна пышный плод чистой фантазии.

Тем не менее статьи эти оказались для Григсби и "Уховертки" большой удачей и обсуждались не только в тавернах, но и возле колодцев и лошадиных колод. Говорили, что однажды на Бродвее видели губернатора лорда Корнбери, который прогуливался в белокуром парике, белых перчатках и женском наряде в честь своей кузины, королевы Анны, и резко подведенными глазами читал последний выпуск листка.

На углу Квин-стрит и Уолл-стрит вокруг Мэтью закружился колючий пыльный вихрь, принесший запахи рыбы, смолы, дерева с верфи, скотных дворов, навоза, содержимого ночных ваз, выплеснутых из окон домов на мостовую, и кисло-сладкий винный аромат Восточной Реки в ночи. Если Мэтью был сейчас и не в сердце Нью-Йорка, то в носу - это точно.

Ветер врывался в фонари, висящие на угловых столбах, и гасил пламя. По закону каждый седьмой дом должен был вывешивать лампу, но сегодня ни один человек - ни расхаживающие констебли, ни даже их начальник Лиллехорн при всей своей дутой славе не могли бы повелеть ветру пощадить хоть один фитиль.

Это все усугубляющееся смятение, начавшееся около пяти и не подающее пока никаких признаков ослабевания, навело Мэтью на мысленную философскую дискуссию со вспыльчивым собеседником. Надо было поспешить - даже не глядя на серебряные часы в жилетном кармане, он знал, что на несколько минут опаздывает.

Но скоро Мэтью, подгоняемый теперь ветром в спину, перешел булыжную мостовую Брод-стрит и при свете терзаемой ветром свечи в уцелевшем фонаре увидел поджидавшего его начальника. Их контора находилась чуть подальше, на Стоун-стрит в доме номер семь, один лестничный марш вверх в мансарду, где витали призраки прежних арендаторов, поубивавших друг друга за кофейные бобы. Последние недели Мэтью слышал потрескивание и удары, но был уверен, что это просто голландские кирпичи жалуются, уходя в английскую землю.

Не успел Мэтью приблизиться к Хадсону Грейтхаузу, одетому в шерстяную монмутскую шляпу и длинный темный плащ, крыльями ворона развевавшийся за спиной, как тот размашисто зашагал навстречу, бросив на ходу:

- Ступай за мной!

Мэтью послушался, чуть не потеряв треуголку, когда повернул против ветра. Грейтхауз шагал против ветра так, будто был его повелителем.

- Куда мы идем? - крикнул Мэтью, но Грейтхауз либо не расслышал, либо просто не счел нужным отвечать.

Этих двоих "решателей проблем" никто бы не принял за братьев, хотя их и связывала общая работа. Мэтью был высок и худ, но чувствовалась в нем стойкость речного камыша. Узкое лицо с длинным подбородком, под треуголкой - копна черных тонких волос. Лицо - бледное в свете фонаря - свидетельствовало об интересе к книгам и к ночным играм в шахматы в любимой таверне "С рыси на галоп". Благодаря своей теперешней славе, которую сам он считал заслуженной - он ведь и правда чуть не погиб, защищая справедливость, - Мэтью, как и положено нью-йоркскому джентльмену, стал проявлять интерес к одежде. В новом черном сюртуке и в жилете в тонкую серую полоску (один из двух нарядов, пошитых для него Бенджаменом Оуэлсом), он был с ног до головы - Джек О’Дэнди. Новые черные ботинки, доставленные в понедельник, сверкали солнечным сиянием. Он отправил заказ на терновую трость - такую носили многие известные джентльмены в городе, но так как этот предмет еще предстояло доставить из Лондона, наслаждаться им Мэтью сможет только весной. Отмыт он был до блеска, выбрит до розовой кожи. Холодные серые глаза с едва заметной синевой сумерек были ясные и в этот вечер спокойные. Его прямой взгляд, как сказали бы многие (а Григсби и вправду сказал, во второй главе), "заставил бы негодяя сложить с себя бремя зла - если только оно не окажется бременем тюремных оков".

"Умеет старый черниломет слова нанизывать", - подумал Мэтью.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора