Кости Авалона

Шрифт
Фон

Джон Ди, знаменитый ученый с репутацией чародея и друг английской королевы Елизаветы, получает от нее важное задание. Он должен отправиться в город Гластонбери, в сердце таинственного Авалона, дабы разыскать там одну из самых древних британских реликвий - останки легендарного короля Артура. Молодая королева-реформатор таким образом хочет укрепить свою власть и новую протестантскую веру. Однако доктор Ди недоумевает. Разве не производилась подобная экспедиция еще при жизни отца Елизаветы, короля Генриха VIII? И разве останки Артура не были найдены? Что есть такого в королевском поручении, о чем ему не сообщили? Джон чувствует, что на святой земле Авалона столкнется с чем-то непонятным. И он не ошибается. В Гластонбери его ждет разгадка тайны Круглого стола Артура, причудливым образом переплетенная с заговором против королевы.

Содержание:

  • Фил Рикман - "Кости Авалона" 1

    • Джон Ди - Биографическая справка 1

    • Тайное дело - Предчувствие беды 1

    • ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 3

    • ЧАСТЬ ВТОРАЯ 17

    • ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 33

    • ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 50

    • ЧАСТЬ ПЯТАЯ 70

    • Заключительное слово - СЕНТЯБРЬ, 1560 81

    • Послесловие автора - БЛАГОДАРНОСТИ 82

  • Примечания 83

Фил Рикман
"Кости Авалона"

Джон Ди
Биографическая справка

Родился в 1527 году в Лондоне. Детство его прошло в бурные годы правления короля Генриха VIII, при дворе которого отец Джона состоял в качестве "благородного слуги". Джону исполнилось восемь лет, когда Генрих VIII порвал с Римом. Объявив себя главой англиканской церкви, король методично расхищал богатства монастырей.

В правление сына Генриха, Эдуарда VI, Джон Ди был представлен при дворе. К тому времени он уже снискал славу одного из ведущих в Европе математиков и знатоков астрологии.

Новый король, однако, скончался в возрасте шестнадцати лет, и Джону Ди посчастливилось пережить короткое, но кровавое правление католички Марии Тюдор.

Мария Тюдор умерла в 1558 году, преемница же трона Елизавета всегда поддерживала интерес Джона Ди к знаниям, которым он посвятил жизнь и называл наукой, тогда как другие считали их колдовством.

В обстановке католических заговоров и нарастающего движения за чистоту нравов Джон Ди опасался за свою жизнь не меньше, чем сама королева Елизавета.

Год 1560-й выдался трудным…

Тайное дело
Предчувствие беды

В то утро, пожалуй, только я прикасался к восковой кукле. В узком переулке меня окружали люди, но когда я опустил руку в гроб, все отошли назад.

Был обычный пасмурный день, один из череды серых дней, какие бывают в начале года. Небо висело над городом точно грязное тряпье, а булыжные мостовые местами еще покрывал почерневший снег. В то раннее утро я вышел из дома на Новой Рыбной улице с чувством, будто покидаю свое жилище в последний раз. В домах уже затопили печи, и едкий дым лениво стелился над моей головой. В воздухе переулка слышалось зловоние прокисшего пива и рвоты. И там обитал страх.

- Доктор Ди…

Сквозь кольцо наблюдателей протиснулся вперед человек с коротко стриженными лоснящимися черными волосами. Длинная черная мантия прикрывала черный дублет - дорогой, но без прорезей.

- Вы, наверное, не помните меня, доктор.

Судя по его тонкому голосу, этот человек был моложе, чем казался с виду.

- Хм…

- Я поступил в Кембридж незадолго до вашего отъезда.

Я осторожно провел ногтем большого пальца по желтоватому личику лежащей в гробу куклы. Вспомнишь ли теперь всех, кого знал? Люди появляются в твоей жизни, что-то для тебя значат и потом исчезают. Время, потерянное для науки.

- Колледж большой, - ответил я.

- Кажется, вы тогда преподавали греческий.

Значит, это было в 1547 или 1548 году. С тех пор я не возвращался в Кембридж, хотя и получал несколько предложений снова занять там кафедру. К великому огорчению матери, я каждый раз отклонял предложение. Подняв глаза, я беспомощно покачал головой, ибо, в самом деле, не знал этого человека.

- Уолсингем, - представился он.

Я слышал о нем. Член парламента. Лет на пять младше меня; стало быть, ему еще не исполнилось тридцати. Говорили, что он честолюбив и добивается расположения Сесила . Посыльный Уолсингема постучал в мою дверь около восьми, еще засветло. И я не обрадовался его приходу. Подобные вещи теперь всегда злят меня.

- Вам повезло застать меня дома, мастер Уолсингем. Я собирался оставить Лондон и переехать в дом моей матери в Мортлэйке.

- Надеюсь, не навсегда?

Я взглянул на него с подозрением. Неделю назад скряга, у которого я снимал жилье, поднял плату выше моих возможностей. Наверное, он сделал это из убеждения, будто я состоятельный человек; впрочем, теперь многие считали меня таковым. Однако этот Уолсингем, казалось, был хорошо осведомлен о моем положении. Откуда бы ему знать об этом? И, кроме того, я подозревал, что он, простой член парламента, принял на себя полномочия, на которые не имел никаких прав.

Все же данное дело заинтриговало меня, и я решил потешить немного самоуверенность этого человека.

- Воск? - спросил Уолсингем.

Не боясь запачкать одежду в грязи, он присел на корточки по другую сторону гроба, стоявшего поперек корыта для лошадиного корма. Затем протянул указательный палец к лицу, но, не коснувшись его, отвел палец назад.

- Посмотрим, - ответил я.

Прочь предрассудки. Я опустил обе руки в гроб и поднял завернутый в ткань предмет. Позади меня послышался вздох изумления, когда я склонил голову и принюхался.

- Пчелиный воск.

- То есть его украли из церкви?

- Вероятно. Плавили огнем, чтобы придать форму. Видите отпечаток пальца?

В кусок полотна темно-красного цвета с золотистой каймой была завернута кукла-голыш. Фигурка имела около фута в длину и три дюйма в обхвате. Рваные отверстия вместо глаз, темно-красный разрез вместо рта и нарочито выпяченные груди. На одной из них - грязный отпечаток, оставленный пальцем. Другое кроваво-красное пятнышко застыло бусинкой на прорези между ног.

- Алтарная свеча? - спросил Уолсингем.

- Возможно. Вы обнаружили это?

- Мой писарь. Я живу неподалеку, у реки. Сначала он думал, что это мертворожденный ребенок какой-нибудь монашки. А когда…

- Разве их обычно не выбрасывают в реку, завернутыми в тряпье?

- …когда ему наконец хватило мужества снять крышку, он сразу вернулся. Поднял меня с постели.

Я огляделся: двое коннетаблей, городской надзиратель, пара гулящих девок и какой-то бродяга в начале переулка. Догоравший фонарь коптил небо над входом в захудалый трактир на углу, но ставни домов по обе стороны улицы были наглухо закрыты, из печных труб не валил дым. Должно быть, складские амбары.

- Нашел именно в этом…

- Нет, нет. Эта мерзость стояла прямо на набережной, где на нее мог бы наткнуться любой прохожий. Я велел принести это сюда и послал стражу по соседним домам. Человек, расхаживающий по улицам с гробом в руках, не мог остаться незамеченным.

Я кивнул. Возможно, того человека кто-нибудь видел. Я положил восковое изваяние на прежнее место и приподнял гроб. Он весил довольно мало - должно быть, сосна, покрытая черным дегтем.

- Потом вы вызвали меня, - предположил я. - Могу я узнать, для какой цели?

Уолсингем ответил вопросом на вопрос:

- Доктор Ди, поскольку мы оба знаем, кого представляет эта фигура, как это должно работать?

В тот же миг, сорвавшись с заплетенных косой соломенных волос куклы, в грязную жижу упала маленькая деревянная корона. Я поднял ее. Вырезана старательно, хотя и не очень умело…

- И если ее вылепили из алтарной свечи, - продолжал Уолсингем, - значит ли это, что должно усиливаться ее… действие?

- Мастер Уолсингем, прежде чем мы продолжим…

Он поднял руку, встал, подал знак коннетаблям и всем остальным отойти дальше и направился в сторону дверного проема напротив корыта. Я поднялся и последовал за ним. Подойдя к двери, Уолсингем прислонился спиной к ветхому, начавшему подгнивать косяку. Вероятно, этого человека тянуло в сырость и тень.

Должно быть, то же самое он думал и обо мне.

- Я так понимаю, доктор Ди, что вы у нас главный авторитет в делах, которые мы называем тайными .

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке