Рыбкин зонтик

Шрифт
Фон

После года совместной жизни Роман предложил Наташе руку и сердце, как тут же красавчика словно подменили! Точно бес в него вселился: начал вдруг хамить, задираться и даже поднял на Наташу руку… Домой в срочном порядке! - решила девушка и укатила с загородной вечеринки, где происходило все это непотребство. И лишь утром узнала, что обгоревшую машину ее жениха нашли в овраге. Сам Роман доставлен в реанимацию, из-за множества ожогов он весь в бинтах и похож на мумию. Выживет ли теперь бедолага? Это неизвестно. Пока перед Наташей встала другая проблема - какие-то люди требуют с нее деньги, якобы украденные Романом. Что же за жук на самом деле ее любимый? И что это за деньги, ради которых Наташу за последние несколько дней уже не раз пытались убить?..

Наталья Александрова
Рыбкин зонтик (Подставная мумия)

Телефонный звонок прозвучал в ночной тишине резко, как крик о помощи.

Я вскочила с дивана, схватила трубку и выкрикнула со всей силой накопившегося в душе волнения:

- Где ты? Куда ты пропал? Нельзя же так, в конце концов!

- Это Наташа? - прозвучал в трубке незнакомый голос. - Вы дома? Слава богу! Значит, это не с вами…

- Кто это? Что - не с нами? Кто это говорит?

- Это Федор, - ответил с легким удивлением хрипловатый мужской голос. - Вы сегодня были у меня… у меня на даче. Вы с Романом. Я очень рад, что вы дома, значит, это не с вами случилось…

- Федор, ради бога, скажите наконец, что случилось? Романа нет, мы с ним разъехались, и я очень волнуюсь…

- Ах, вот как… - голос в трубке снова стал напряженным и растерянным. - Я не хочу вас пугать, может быть, это не то…

- Да в чем дело?! - выкрикнула я, окончательно теряя терпение. - Прекратите тянуть! Объясните, что случилось?

- Только не волнуйтесь…

- Хорошенькое дело - не волнуйтесь! Романа нет, вы звоните среди ночи, говорите загадками…

- Он был на белой "Шкоде"?

- Ну да, белая "Шкода Октавия"…

- Пожалуйста, не волнуйтесь… Мне позвонили по мобильному знакомые, на дороге милиция, ГАИ… белая "Шкода" не вписалась в поворот и рухнула в овраг… Но это, может быть, не он…

Я не удержалась на ногах и села на журнальный столик, который жалобно скрипнул. Сердце глухо билось где-то у горла.

- Не волнуйтесь, ради бога! Мало ли похожих машин! У меня есть знакомые в ГАИ, я попробую уточнить… не уходите никуда, я вам перезвоню…

"Куда я могу уйти? - стучало у меня в голове. - Куда, интересно, я могу уйти в два часа ночи? В кино? В клуб? В ресторан? Глупость какая! Не может, быть! Это наверняка не он! Мало ли одинаковых машин!"

Я пыталась отогнать эту мысль, не допустить ее в сознание, но в глубине души понимала, что обманываю себя, что наверняка разбился Роман, именно Роман… и виновата в этом я, только я, и никто больше…

Снова зазвонил телефон - я не чувствовала времени и не могла сказать, произошло это через пять минут или через полчаса.

Схватила трубку, поднесла ее к уху.

- Да, - послышался напряженный голос Федора, - это машина Романа… его самого отвезли в Пятую городскую больницу, на улицу Титова…

Я не стала его слушать, швырнула трубку, кинулась к дверям, опомнилась, сообразив, что хотела уйти в домашних тапочках, оделась, взяла деньги и вылетела на улицу. Сбегая по лестнице, почувствовала, как стучат зубы - не от холода, а от волнения.

Поймала ночного "бомбиста". Молодой небритый парень с красными от хронического недосыпа глазами окинул сердитым взглядом, не стал задавать лишних вопросов, но заломил двойную цену. Торговаться я, конечно, не стала - да, собственно, и не поняла, много или мало он запросил.

В приемном покое больницы горел нервный голубоватый свет и ходили взад-вперед озабоченные люди в белых халатах.

Я назвала дежурной сестре фамилию Романа, та пошелестела листочками, кивнула и позвонила куда-то по местному телефону. Появился высокий худой врач с выразительными темными глазами, спросил механически:

- Вы ему кто?

- Невеста, - прежде чем произнести это слово, я на секунду задумалась.

- А, все равно, - врач махнул рукой и протянул мне прозрачный пластиковый конверт, - это его вещи…

В конверте лежал обгоревший бумажник, права, еще какие-то документы.

- Он… очень пострадал? - спросила я, с трудом справившись с голосом и в ужасе глядя на бумажник Романа - во-первых, теперь уже не приходилось обманывать себя, убеждать себя, что это какая-то ошибка, что разбился кто-то совсем другой, кто-то незнакомый; во-вторых, глядя на обгорелую кожу бумажника, я поняла, как обгорел он сам, Роман, мой Роман, мужчина, с которым мы прожили вместе последний год и, кажется, собирались пожениться…

- Пострадал? - врач посмотрел на меня удивленными темными глазами. - Можно сказать и так… я бы сказал, что он пока еще жив, это чудо, и мы попытаемся этому чуду помочь.

Врач быстрыми, широкими шагами пошел по коридору, полы белого халата развевались, обметывая его длинные худые ноги. Я сделала над собой усилие и заторопилась следом. Заметив меня, врач оглянулся и неприязненно проговорил:

- Вы куда это? Вам нельзя!

- Он… где он? В реанимации?

- До реанимации, девушка, еще дожить надо. Пока он в операционной, а уж что будет дальше, знает только господь бог…

Врач скрылся за высокой белой дверью. Я замерла в коридоре, возле стены, выкрашенной в унылый блекло-зеленый цвет, чувствуя, как ее холод проникает постепенно в меня и все члены деревенеют.

Откуда-то немедленно вывернулась похожая на говорящую жабу нянечка в застиранном белом халате с черным больничным клеймом на груди. Она поглядела выпученными глазами и плюхнула прямо возле моих ног ведро с грязной водой. Вода выплеснулась, и несколько капель попало на ноги. Я промолчала, нянька, ожидавшая с моей стороны замечания, разочарованно вздохнула. Перехватив мой взгляд, брошенный на дверь операционной, старуха, естественно, поняла, что стою я здесь не просто так, поэтому орать все же постеснялась. Но совладать с собой не могла, поэтому, шаркнув возле самых моих ног шваброй, недовольно проворчала:

- Ходют тут всякие… тут, между прочим, посторонним находиться не положено… Операция за дверью, а на некоторых микробов миллион… антисанитария… и непорядок…

Она бухтела до тех пор, пока я не почувствовала подтекст и не вложила в руку говорящей жабы сторублевку. Та сразу преобразилась, сделалась любезной и доброжелательной (в меру своих способностей, конечно).

- Вот, девонька, халатик надень, - прошептала нянька, вытаскивая такой же, как у нее, застиранный халат, - чтобы ничего тебе не говорили… Ты вот тут посиди, вот стульчик есть… Сергей Михайлович - доктор хороший, только он уже сутки на ногах. Горе-то, горе-то какое! Ну ты не бойся, он хороший доктор, все сделает как надо…

Я села на подставленный стул, не сводя глаз с дверей операционной, и невольно начала вспоминать минувший вечер, события, предшествовавшие нашей ссоре с Романом.

Еще в начале недели Роман сообщил мне, что договорился в пятницу поехать на дачу к его знакомым. Людей этих, Федора и его жену, я совсем не знала, хотя и была знакома с Романом достаточно давно. Роман сказал, что знакомые эти не очень близкие, но поехать к ним следует обязательно, это нужно для бизнеса. Ну что ж, надо так надо, и я согласилась, хотя, если честно, ехать мне не хотелось.

Во-первых, так выходило, что я никого там не знаю, кроме Романа. А Роман-то как раз знаком со всеми, значит, он будет усиленно занят деловыми разговорами с мужчинами и легким флиртом с дамами, и мое присутствие в том и другом случае одинаково неуместно. Стало быть, мне остается либо самой пытаться завести легкий флирт с первым попавшимся кавалером, либо тихо напиваться в темном уголке и полном одиночестве. И тот и другой способ времяпрепровождения для меня неприемлем, потому что пью я очень мало и только легкое вино, а флиртовать с посторонними мужчинами считаю неприличным. Не подумайте, что я какая-нибудь старомодная ханжа, просто я пересмотрела свое поведение с некоторого времени, а именно: с тех самых пор, как примерно месяц назад Роман начал заговаривать о женитьбе. Я посчитала, что наши отношения вступают в новую фазу, и решила вести себя примерно.

Итак, я довольно стеснительна, и с людьми схожусь трудно, поэтому вечер в незнакомой компании обещал быть не слишком интересным. Но раз мой будущий муж и повелитель сказал, что обязательно нужно ехать, - я буду приветлива и послушна.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке