Радости земные (3 стр.)

Шрифт
Фон

– Суки! Накачали меня нарканом! – взвизгнула она. (Судя по выговору, девочка училась в престижной школе.) – Весь кайф мне сломали! Я только что ширнулась!

– Не подоспей мы вовремя, это был бы твой последний кайф, – сказала Джули, крепко держа ее за руки. – Передозировка. А теперь дыши глубже.

– Это они всегда так, – пробурчал санитар, почувствовав, что я в шоке. – А вы все сделали правильно. Меня зовут Томмо. Приятно познакомиться.

Мы протянули друг другу руки в перчатках. Он закурил. Похоже, у каждого из нас есть свой наркотик. И хотя три года назад я бросила курить, все равно попросила у санитара сигарету. А он продолжил меня просвещать:

– Большинство наркоманов реагируют на инъекцию именно таким образом. Так что не волнуйтесь. С ней все в полном порядке. Просто с ее точки зрения, мы ее обворовали. Теперь ей придется раздобыть еще одну дозу. Хорошо, что мы работаем не за спасибо, – усмехнулся он. – А тебе надо показаться в отделение скорой помощи, – посоветовал он девушке. – Пусть тебя осмотрит врач.

– Правильно. Поедем с нами, – уговаривала ее Джули. – Знаешь, ты ведь едва выжила. Как тебя зовут?

– Отвали, сука! – отозвалась пациентка.

– Поехали, – сказал Томмо. – Мы не можем потратить на тебя целый день.

– Не поеду! – завопила девица и вырвалась из рук Джули. Затем, покачиваясь, поднялась на ноги: один каблук у нее сломался.

– Работящая девушка! – усмехнулась Джули. – Не хочет терять время на больницу, боится упустить хорошего клиента.

– Никуда я не поеду! – взвизгнула пациентка и для пущей убедительности выставила вперед руки, растопырив пальцы с длиннющими ногтями.

– Привет, Сьюз! – раздался приятный сочный баритон. Приветствие прозвучало так непринужденно, словно сцена происходила в обеденный перерыв в кафе, а не в пять утра в темном закоулке. – В чем дело?

Бесшумно ступая по влажной булыжной мостовой, на Каликоу-элли свернул незнакомый мужчина. Высокий, с коротким ежиком темных волос, со шрамом на лбу и с такими пронзительными ясными глазами, что у меня перехватило дыхание. На нем были джинсы, сапоги и кожаная куртка, отороченная овечьей шерстью.

– Эти суки хотят упечь меня в больницу! – ответила Сьюз, сбавив тон.

"Интересно, кто из моих на редкость благопристойных соседей сейчас с упоением наблюдает за происходящим из окон своих спален?" – подумала я. Еще бы! Обычно тишину в этот час нарушает лишь глухой шум моих машин да слабый писк грызунов-нарушителей, обезвреженных Мышиной Полицией.

– Остынь! – посоветовал незнакомец. – Добрые люди спасли тебе жизнь, а она, даже если ты иного мнения, дорогого стоит. Так что будь хорошей девочкой, скажи спасибо и пойдем со мной. Сегодня наш фургон останавливается у Флагштока, помнишь?

К моему величайшему изумлению, Сьюзи повернулась к нам и сладким голоском, как и подобает хорошей девочке, ласково поблагодарила нас, а затем, смиренно следуя за высоким мужчиной, исчезла в предрассветной мгле.

– Что это за таинственный незнакомец? – выдохнула я, прислонившись к дверному косяку и обмахиваясь рукой.

– Это Дэниел, – сказала Джули, которая тоже была под впечатлением. – Он работает в "Супах рекой". Вы ведь пекарь, да? Тогда он вернется.

– Да? – пролепетала я. – А почему?

– Потому что он работает в "Супах рекой", – с досадой пояснил Томмо. – Нам пора, – добавил он, прислушавшись к своей рации. – На кольцевой "запеканка". Поехали, Джули.

Санитарка собрала инструменты в сумку и приготовилась идти за напарником.

– А что такое "запеканка"? – спросила я вдогонку.

– Сгоревшая машина, – объяснила она. – А вы славно поработали! Спасли этой девице жизнь. До свидания.

Я вернулась в пекарню, сделала маффины и французский хлеб, забросила в печь плетенки из оставшегося теста и изо всех сил старалась не думать о проиcшедшем. Но перед глазами все равно то и дело всплывало мертвенно-бледное лицо девушки. Я вспоминала ее хрупкое тело и агрессивную реакцию, ничуть не удивившую санитаров "скорой помощи".

Потом я вдруг заметила, что Горацио с заинтересованным видом изучает лапу Хекла, и только тогда осознала, что мне давно пора позаботиться о своих подопечных.

Хекл, против обыкновения, разрешил мне осмотреть рану. На шершавой подушечке его закаленной в боях лапы виднелся маленький, но достаточно глубокий порез, из которого сочилась кровь, – и это хорошо, учитывая содержимое шприца. Я сунула шприц в полиэтиленовый пакет – возьму с собой, когда повезу Хекла к ветеринару. Интересно, а кошки могут заразиться СПИДом? Ведь существует же кошачья версия и называется она… Как же она называется? Господи, до чего же я устала и замерзла!..

В тот момент, когда старый добряк Хекл громко замурлыкал, принимая мои рассеянные поглаживания, в дверь, которая, кстати, была открыта, осторожно постучали.

– Можно войти? – спросил звучный баритон.

– А почему бы нет? – ответила я вопросом на вопрос, внезапно почувствовав слабость в коленях.

Гость закрыл за собой дверь. Горацио, изменив своим привычкам, подошел к нему и, задрав хвост трубой, вежливо промурлыкал приветствие. Дэниел из "Супов рекой" опустился на одно колено и протянул руку Горацио с достоинством и явным удовольствием позволил почесать себя за ушами и пригладить усы.

– Котя, как тебя зовут? – спросил Дэниел. Наконец я обрела дар речи.

– Его зовут Горацио. Это Джекилл, это Хекл. А меня зовут Коринна.

– Приятно познакомиться! – улыбнулся Дэниел нам всем. – А я пришел вас поблагодарить, – добавил он, выдвигая стул и садясь.

Джекилл тут же устроилась у него на ноге. По натуре она киска довольно бесхитростная.

– Да не за что, – пробормотала я. – Еще чуть-чуть, и все бы закончилось очень печально. Не подоспей санитары… Она уже посинела вся. Прямо как вот этот пол…

Я и сама не осознавала, до какой степени разволновалась. Дэниел осторожно вынул ногу из-под Джекилл, снял с себя куртку, набросил ее мне на плечи и заглянул в чуланчик. Достав оттуда бутылку коньяка (обычно я добавляю его в тесто, когда пеку фруктовый хлеб), налил полстакана и протянул мне.

– Похоже, с вами это впервые? – тихо спросил он. – Может, разбавить коньяк водой? Успокойтесь. Все в порядке. Просто вы немного переволновались. Привыкнете.

– Надеюсь, что нет, – сказала я, отпив глоток. Поскольку я почти не пью крепких напитков, я тут же поперхнулась. Дэниел похлопал меня по спине. Он был так хорош собой, что я и без пережитого потрясения вряд ли устояла бы на ногах. Гибкостью и грацией он ничуть не уступал Горацио. Неудивительно, что они друг другу сразу понравились. От куртки исходил его запах – запах чистого мужского тела с легкой примесью какой-то пряности – кажется, корицы. А в его глазах с восторгом утонула бы любая особь женского пола. Даже эта оторва-наркоманка рядом с ним превратилась в пай-девочку. Настоящий чародей! Гадалка Мероу, что живет по соседству, наверняка сказала бы, что у него большая мана. Между тем он, казалось, думал над моими словами, которые вряд ли того заслуживали.

– А ведь вы правы. Не надо привыкать к человеческим страданиям. Но если у тебя такая работа, это неизбежно.

– Какая "такая"?

– Я работаю в "Супах рекой", – просто сказал он, словно это все объясняло.

– А что это, "Супы рекой"?

Глаза у него округлились и стали похожи на два озерца, где плещется форель. Похоже, я его здорово удивила.

– Ведь вы живете в этом городе. Неужели вы никогда нас не видели? Такой розово-зеленый фургон. У нас в городе четыре остановочных пункта. Я работаю в ночную смену, с десяти вечера до четырех утра. Только что закончил.

– Так вот оно что! Вы социальный работник! Разумеется, я видела этот фургон и прекрасно помню, как возмущались Борцы за чистоту Мельбурна, когда он остановился напротив "Макдоналдса" неподалеку от вокзала. Розово-зеленый фургон притягивал к себе бездомных и наркоманов, как мед Соломоновых островов пчел. Если честно, я с трудом представляла себе этого мужичка, сильно смахивающего на кота, в роли социального работника. Словно прочтя мои мысли, он улыбнулся.

– Не совсем. Социальной работе я не обучался. Я вожу фургон. Нам приходится иметь дело с публикой вроде Сьюз, а также с голодными, холодными и обездоленными. Порой наши клиенты представляют реальную угрозу. Поскольку с нами всегда ездит медсестра, они считают, что у нее можно разжиться наркотиками. Вот и пришлось "Супам рекой" на всякий случай обзавестись грубой мужской силой.

– То есть вами, – пробормотала я.

– Вот именно. Дэниел Коуэн, к вашим услугам. Работа в "Супах рекой" – это мицва, благословение, – сказал он. – А мой дед, большой знаток Торы, всегда говорил, что вознаграждение за исполненную мицву – еще одна мицва.

Он усмехнулся. Я уже согрелась и, сняв его куртку, натянула кофточку от своего спортивного костюма. Коньяк горячил кровь. Усталый мозг наконец связал мою профессию с "Супами рекой". Что подают к супу? Что всегда подают к супу?

– Дэниел, скажите, а "Супам рекой" нужен свежий хлеб?

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке