Смерть в доке Виктория

Шрифт
Фон

Фрина Фишер, дама-детектив из Мельбурна, в ярости – в нее стреляли! Однако пострадал не только ее любимый красный автомобиль, но и незнакомый юноша, которого мисс Фишер обнаружила на мостовой возле дока Виктория. Она полна решимости найти преступников и рассчитаться с ними, однако дело ей предстоит непростое. Фрина столкнется с анархистами и революционерами, побывает в салоне татуировок и на спиритическом сеансе и в итоге добьется своего. Но не только в расследованиях, а еще и в любви.

Содержание:

  • Глава первая 1

  • Глава вторая 3

  • Глава третья 6

  • Глава четвертая 9

  • Глава пятая 11

  • Глава шестая 13

  • Глава седьмая 16

  • Глава восьмая 18

  • Глава девятая 20

  • Глава десятая 22

  • Глава одиннадцатая 25

  • Глава двенадцатая 27

  • Глава тринадцатая 29

  • Глава четырнадцатая 31

  • Примечания 33

Керри Гринвуд
Смерть в доке Виктория

Посвящается Сюзан Тонкин

О, Даниил здесь судит! Даниил!
Почет тебе, о мудрый судия!

Уильям Шекспир "Венецианский купец"

Благодарности

А. В. Гринвуду за оружейные термины, любовь и рассказы

Стивену д’Арси за арготизмы

Моей сестре – красавице Джейн за то, что она одолжила Фрине Фишер свой облик

Глава первая

Что похоронный звон для бойни? Слабый стон.

Уилфред Оуэн "Псалом по обреченной юности"

Ветровое стекло разлетелось вдребезги. Только после этого Фрина Фишер сообразила, что противное жужжание, которое она слышала, несмотря на рев мотора "Испано-Сюизы", вовсе не комариный писк, как она решила поначалу. Ветровое стекло разбилось на тысячу кусочков, осыпав ее острыми, как бритва, осколками. Она нажала на тормоза, и огромный автомобиль плавно остановился. Фрина смахнула стеклянную крошку с шоферских очков и осторожно сняла их.

Кто-то стрелял в нее. Даже для такого года, как нынешний 1928-й, отмеченный промышленным кризисом и возрастающим страхом перед экономической катастрофой, это было уже слишком. Фрина наклонилась вперед и маленьким крепким кулачком в кожаной перчатке принялась сбивать остатки стекла. Ну и вечерок! Где же я?

Вдалеке вырисовывались очертания ворот дока Виктория. Фрина вглядывалась в черноту сквозь разбитое стекло, но почти ничего не увидела и не услышала. Всего в пятнадцати метрах от нее две темные фигуры мчались прочь по дороге. Один из убегавших снова выстрелил в нее. Пуля отскочила от крыла автомобиля и рикошетом отлетела в стену дока. Когда Фрина наконец нашла свою "Беретту", выбралась из машины и тщательно прицелилась, мужчины успели добежать до стены газового завода и вскарабкаться на нее.

Она опустила пистолет. Слишком далеко и слишком поздно. Убегавшие перелезли через стену из красного кирпича и скрылись. Фрина чертыхнулась, сунула пистолет в карман, осторожно сняла пальто и встряхнула его. Затем осмотрела автомобиль, убрала осколки стекла, проведя рукой в печатке по обшивке, – чтобы без опасений доехать хотя бы до ближайшего полицейского участка. Война кланов в Мельбурне? Маловероятно. Наверняка охранник у ворот что-то видел. По крайней мере он мог бы вызвать полицию.

Повернувшись к освещенным воротам, Фрина обнаружила, что в этой драме был и третий участник, который, впрочем, не очень-то интересовался действием. Он лежал на бетонной дороге, что вела к доку, и истекал кровью.

– Чертовы погремушки! – воскликнула Фрина, озираясь: не осталось ли поблизости других стрелков. – Под этими фонарями я была прекрасной мишенью. А так мило вечерок начинался!

На Фрине были широкие свободные брюки, ботинки, шляпка клоше, кремового цвета шелковая блузка и меховое манто из рыжей лисы. Просто сама элегантность; странно было видеть в свете газового фонаря, освещавшего площадку перед ангаром, такую женщину, ставшую на колени возле умирающего.

Фрина сняла манто, чтобы не испачкать, и просунула обтянутое шелком предплечье под тело, как она теперь разглядела, совсем молоденького юноши, чьи нестриженые соломенного цвета волосы были перепачканы дорожной грязью. Голова упала ей на плечо; Фрина ощупала раненого и обнаружила множество переломов. Ребра были буквально перемолоты, под ее пальцами они казались почти мягкими. В затылке бедняги зияло отверстие размером с пятишиллинговую монету, и оттуда хлестала кровь.

Фрина стянула обе перчатки, скатала их и заткнула ими рану. Слабеющая рука схватила ее запястье, голубые глаза на миг открылись.

– Лежи смирно, – велела она. – Ты ранен. Кто-то стрелял в тебя и, черт бы их побрал, в меня тоже. Кто это был?

Голова качнулась, губы чуть шевельнулись. На пареньке были синяя рабочая рубаха без воротника и серый саржевый костюм, видимо, выглядевший вполне прилично, до того как парень решил отдать в нем Богу душу. Колени Фрины намокли и саднили от острого гравия. Она переменила позу. В ухо раненого было продето золотое кольцо, а на ключице красовалась синяя татуировка. Прописная "А" в круге.

– Вы говорите по-английски? – пробормотал он на диалекте, который Фрина не смогла распознать.

– Tu jaspines ti Francais, mon pauv’e?

Умирающий издал слабый смешок, услышав жаргонное выражение из уст стильной дамочки. Он ответил парижским "совершенно верно":

– Comme de juste, Auguste.

Паренек моргнул, вздрогнул и выдавил:

J’dois clamecer. – На языке парижского "дна" это означало "я дам дуба". Ему и впрямь оставалось жить последние минуты.

– Tu parles, Charles, – возразила Фрина.

У незнакомца было скуластое славянское лицо. Подбородок еще не знал бритвы. Лицо уже сделалось мертвенно-серым: жизнь постепенно уходила из тела. Юноша вздохнул, захлебываясь кровью, и произнес совершенно отчетливо: "Ma mère est а Riga ", – вытянулся и умер.

Фрина крепко прижимала раненого к себе, и кровь, фонтаном вырвавшаяся из его легких, залила ее блузку. Она высвободила одну руку, закрыла юноше глаза и бережно положила его на землю. Бесполезная забота, подумала она, осторожно опуская его голову, он уже ничего не чувствует. Паренек казался совсем молоденьким – не старше семнадцати.

Фрина распрямилась и встала. Да куда же запропал этот охранник?

У ворот находился пост охранника, но тот развернул свой стул в другую сторону и наверняка просидел так все время. Сторож смотрел на реку так, словно ждал, что с минуты на минуту причалит "Сириус".

– Эй! – окликнула Фрина. – Эй, вы там!

Мужчина не пошевелился. Фрина, прихватив свое манто, направилась к окошку его будки. Просунув внутрь окровавленную руку, она потрясла охранника за плечо.

– Проснись, кретин! Произошло убийство, твои начальнички поди не обрадуются, узнав, что перед их чистенькими воротами обнаружен труп.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке