Дело о пропавшей России

Шрифт
Фон

В семье сотрудника Агентства Модестова переполох. Жена Модестова хочет взять из детдома ребенка - девочку со странным именем Россия. Но, перед тем как решиться на этот ответственный шаг, Модестов хочет найти родителей девочки. В ходе частного расследования он выходит на загадочную секту…

Эту и другие не менее увлекательные истории из жизни Агентства "Золотая пуля", рассказанные его сотрудниками, вы прочтете в сборнике "Дело о пропавшей России".

Содержание:

  • ДЕЛО О "БЕЛОЙ СТРЕЛЕ" 1

  • ДЕЛО ОБ ОБИЖЕННЫХ ЖУРНАЛИСТАХ 6

  • ДЕЛО О ДВУХ УХАЖЕРАХ 16

  • ДЕЛО О ХУРГАДСКИХ ЛЮБОВНИКАХ 24

  • ДЕЛО О ПРОПАВШЕЙ РОССИИ 29

  • ДЕЛО ОБ УРАНОВОМ КОНТЕЙНЕРЕ-2 32

Андрей Константинов
Дело о пропавшей России
(Агентство "Золотая Пуля")

ДЕЛО О "БЕЛОЙ СТРЕЛЕ"

"Соболина Анна Владимировна, 25 лет, сотрудник архивно-аналитического отдела.

Замужем. Муж начальник репортерского отдела Соболин В. А.

Исполнительна, неконфликтна, но малоинициативна. Перспективы служебного роста минимальны.

В прошлом году у Соболиной был похищен сын - Соболин А. В.

В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий ребенка удалось вернуть родителям.

Косвенно причиной похищения стала интимная связь Соболина В. А. с сотрудницей городской прокуратуры.

…Соболина А. В. поддерживает внеслужебные контакты с замдиректора Агентства Повзло И.".

Из служебной характеристики

Это Володя предложил.

Как- то утром, когда молчание стало невыносимым, Соболин решительно отодвинул от себя пустую чашку и сказал:

- Послушай, - Володя помедлил. - Может… Я тут подумал. Пока у нас с тобой не наладится. Может быть, стоит отправить Антошку куда-нибудь?

- Куда? - Я вымыла последнюю тарелку, поставила в сушилку и повернулась к Соболину.

- Помнишь, твоя мама как-то говорила, что давно не была в Пустошках?

- Да. - Я машинально достала из пачки сигарету, закурила.

- Если им с Антошкой вместе поехать? На месяц или два? - Володя поднял на меня взгляд.

- Что такое "Пустошках"? - Антон стоял на пороге кухни, одна кроссовка уже обута, вторая - в руках. Он смотрел на нас - "предков" - с удивлением и любопытством.

- Пустошки, - машинально поправила я его. Хотя я уже давно не работала в школе, но все равно педагога из себя полностью изжить не удавалось. - Это деревня в Псковской области. Там сестра твоей бабушки живет.

- А-а-а. - Антон немного успокоился и ушлепал в прихожую.

Володя посмотрел на часы, заторопился, спросил уже из дверей кухни:

- Ты подумаешь?

- Хорошо.

Я слышала, как он что-то сказал сыну, Антошка ответил, потом хлопнула входная дверь квартиры. Ушел. Точнее - убежал. Это не изменилось: Володя, сколько я его знала, всегда торопился. На встречу, на работу, позвонить, встретить-проводить кого-то. Только домой он, похоже, не спешил никогда.

Разве только один раз, когда я уже вот-вот должна была родить, а наш одинокий и выпивающий время от времени сосед этажом выше забылся беспокойным сном и забыл выключить кран в ванной. Я пыталась дозвониться до "аварийки", отчаялась и - позвонила Соболину в Агентство. Он примчался домой через двадцать минут. Хотя, даже если очень торопиться, с работы до нашего дома добираться минут сорок, если не больше…

После истории с прокуроршей я уже сомневалась, что Володя захочет так быстро добраться до дома. Я вспомнила кассету с экспериментами супруга. Вспомнила, как мне было страшно за Антошку, когда его похитили…

- Мама, мы идем или нет? - Сын переминался с ноги на ногу в дверях кухни.

- Минуту. - Я потушила сигарету, поставила в раковину грязные чашки. - Надевай пока куртку.

- На "молнии" или пуговицах? - занудством Антошка был похож на отца.

- На "молнии". - Я торопливо привела кухню в порядок, натянула туфли, плащ. - Пойдем?

- Ага.

Пока мы добирались до Антошкиного садика на Фонтанке, я успела обдумать предложение Соболина. Днем, когда он появился в Агентстве, я отозвала его в сторону и сказала, что согласна.

Мне показалось, что Володя просиял.

Вечером я позвонила родителям во Всеволожск. Мама была удивлена, минут пять говорила, что не может поехать.

Мол, нужно помогать отцу на даче: после пятнадцати лет владения участком мои родители занялись-таки капитальным строительством. Я пообещала, что Володя будет приезжать на выходных.

Мама еще минут пять посомневалась и согласилась.

Неделя прошла в суете и хлопотах.

Соболин добыл билеты, я бегала по магазинам, покупая Антошке одежку и все самое необходимое.

Коля Повзло, замдиректора Агентства, наблюдал за нашей с Соболиным суетой с иронией и легкой обидой.

Со всеми предотъездными хлопотами я смогла только раз приехать к Повзло домой. Мы встретились как тайные любовники в дешевых романах-мелодрамах: демонстративно распрощались друг с другом и коллегами в Агентстве и вышли на улицу. Повзло сел в машину, а я вышла на Зодчего России и повернула к "ватрушке" - площади Ломоносова. Здесь я дождалась Повзло и села к нему в машину.

В самом начале нашего… романа мне казалось, что это лишь мимолетное увлечение и скоро все закончится. Но в тот вечер, за ужином при свечах, поняла, что соскучилась по Коле, что мне его не хватает.

Похоже, он все это понял. Но сказать - ничего не сказал. Может, и к лучшему. Говорили мы только о чем-то легком и постороннем. О том, что не касается ни нас, ни Агентства.

После ужина мы вышли на балкон - покурить. Воздух уже был по-летнему теплым. Небо, казалось, придвинулось совсем низко: еще немного, и коснешься ладонью звезд.

- Лето, - вздохнула я.

Коля коснулся моего плеча, поцеловал в висок. Я выронила сигарету и повернулась к нему.

- Скучал? - спросила я.

Он не ответил, только жадно впился губами в мои губы.

…Часа через три он отвез меня домой. В машине, прежде чем выйти на улицу, я поцеловала его. Мне было немного страшно, что Соболин выглянет в окно, увидит машину Повзло и все поймет. И я хотела, чтобы он увидел машину Коли и все понял.

В эту хлопотно-суетливую неделю случилось еще одно маленькое происшествие. Но я не обратила на него внимания. Слишком была занята отъездом сына.

Как- то утром я обнаружила в электронной почте Агентства письмо без адреса. Там вообще не было данных ни отправителя, ни получателя. Только текст, который я быстро просмотрела.

Послание было похоже на те отчеты, что заставлял писать своих подчиненных Спозаранник. Та же обстоятельность и строгая логика. И речь там шла о совсем недавнем событии: об автокатастрофе, в которой погиб некто Бритва, парень лет тридцати, который надзирал за пятью ларьками у метро "Ленинский проспект".

На это происшествие ездили Соболин и Витя Восьмеренко. На следующий день они в красках, перебивая друг друга, рассказывали подробности.

Вечером Бритва, как обычно, обошел "свои" ларьки - с последним, так сказать, дозором.

И заторопился к машине, где его уже ждала какая-то девица. По крайней мере, о ней упоминали почти все свидетели, с которыми на месте разговаривали Соболин и Володя Восьмеренко.

А через пятнадцать минут машина Бритвы угодила под колеса большого трейлера где-то в начале Таллинского шоссе. В машине он был один, таинственная незнакомка, которую в тот вечер видели на "Ленинском проспекте", исчезла.

Я перечитала послание и решила, что в почту Агентства залетел кусок из отчета кого-нибудь из расследователей. Положила файл отдельно, чтобы потом переговорить с Глебом Спозаранником.

Но забегалась и забыла.

Наверное, все было бы иначе, если б я в тот же день показала текст Спозараннику.

Неожиданно для самой себя я обнаружила, что стою на платформе Витебского вокзала. Что поезд "Санкт-Петербург-Великие Луки" постепенно набирает ход. Что мой сын - удивленный, радостный и заплаканный - смотрит на меня из окна вагона. Что сама я с трудом сдерживаю слезы: впервые с рождения Антошки мы с ним расставались так надолго.

Поезд быстро набрал ход и скрылся из виду. Я медленно повернулась и зашагала к выходу на улицу. Мне стало совсем одиноко и очень-очень грустно.

Уже на первом этаже вокзала я вспомнила, что когда-то, еще студенткой-второкурсницей, ходила в вокзальное кафе.

В ту пору мы пили кофе, курили и увлеченно обсуждали, в какой бы идеальной школе хотели работать. Счастливое было время. Только закончилось оно быстро: в начале третьего курса мои подружки уже знали, что в школе работать не будут. Ну если только нужда заставит.

Конечно, с той поры многое изменилось. Из мрачноватой забегаловки, которая единственная работала допоздна, кафе превратилось в довольно приличное заведение.

Я взяла кофе, села за дальний от входа столик и закурила.

Хотя моя начальница - Марина Борисовна - и сказала, что после вокзала я могу быть свободна, я знала, что поехать домой не смогу. Не выдержу тишины. Оставалось пойти на работу. Там, наверное, на какое-то время я смогу забыться.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке