Сокращенный вариант

Шрифт
Фон

Джульет Бодин - знаменитый автор любовных романов и гениальный сыщик-любитель по призванию - сразу поняла, что скандальные мемуары легендарной куртизанки эпохи Регентства могут стать литературной сенсацией Европы.

Но изучить рукопись внимательнее ей не удалось.

Мемуары бесследно исчезли, а их эксцентричная владелица погибла при странных обстоятельствах.

Джульет начинает расследование - и очень скоро задает себе вопрос: могут ли интимные тайны далекого прошлого стать причиной убийства, совершенного сейчас?

Содержание:

  • ГЛАВА 1 - ЧАЙ 1

  • ГЛАВА 2 - ЗАРЫТОЕ СОКРОВИЩЕ 5

  • ГЛАВА 3 - СНЕГ 9

  • ГЛАВА 4 - МИССИС КЭФФРИ УХОДИТ 11

  • ГЛАВА 5 - МИССИС КЭФФРИ СНОВА ПОЯВЛЯЕТСЯ 13

  • ГЛАВА 6 - ДЕННИС ГОТОВИТ ОБЕД 15

  • ГЛАВА 7 - МЮРРЕЙ ГОТОВИТ ОБЕД 18

  • ГЛАВА 8 - ДЕННИС ПОД КОЛПАКОМ 21

  • ГЛАВА 9 - ДЖУЛЬЕТ ПОД КОЛПАКОМ 22

  • ГЛАВА 10 - МИССИС КЭФФРИ ПОД МИКРОСКОПОМ 26

  • ГЛАВА 11 - МЮРРЕЙ + ДЖУЛЬЕТ 30

  • ГЛАВА 12 - МИССИС КЭФФРИ В ВОСПОМИНАНИЯХ 34

  • ГЛАВА 13 - ПЕРВЫЙ ЛУЧ СВЕТА 39

  • ГЛАВА 14 - ДЖУЛЬЕТ ФОРМУЛИРУЕТ ВЕРСИЮ 41

  • ГЛАВА 15 - ВТОРОЙ ЛУЧ СВЕТА 44

  • ГЛАВА 16 - ДЖУЛЬЕТ РАССКАЗЫВАЕТ 46

  • ГЛАВА 17 - ДЕРЕВЕНСКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ 48

  • ГЛАВА 18 - МЮРРЕЙ ВЕДЕТ ТАЙНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ 49

  • ГЛАВА 19 - В ОПАСНОСТИ 51

  • ГЛАВА 20 - ВНЕ ОПАСНОСТИ 52

  • ЭПИЛОГ - ПОХИЩЕННОЕ ПИСЬМО 53

  • ИСТОЧНИКИ 54

  • Примечания 54

Эллен Полл
"Сокращенный вариант"

Маури и Дебби Сэнки посвящается

Лед и пламень
Есть слух, что мир в огне сгорит
Иль лед его скует.
Я с теми, кто нам пал сулит.
Так мыслит ваш слуга-пиит.
Но если дважды он умрет,
То злость во мне такая,
Что я приветствую и лед,
Пусть сгинет, замерзая.
И это подойдет.

Роберт Фрост

ГЛАВА 1
ЧАЙ

Никогда не поздно погибнуть при трагических обстоятельствах.

Дожив до старости, можно быть уверенным, что молодым не умрешь. Позднее, очевидно, пожалеешь о том, что этого не случилось. Но жаждешь ты внезапной смерти или страшишься, она всегда рядом: поджидает на другой стороне перекрестка, притаилась в бейсбольном мяче, летящем в сторону трибуны, изготовилась к прыжку из неисправной газовой плиты твоего соседа. В общем, в любой день полнокровная и налаженная жизнь, которую мы себе наметили, может оказаться несколько сокращенной.

Случилось так, что этот печальный урок Ада Кейс Кэффри, пожилая леди, достойная во всех отношениях, приехавшая в Нью-Йорк в один из холодных январских дней, преподала своим внезапным уходом из жизни Джульет Бодин.

Это случилось в понедельник, первый после Нового года, который Джульет провела в своем кабинете в мрачном состоянии духа: она не могла заставить себя притронуться к рукописи романа, которую обещала издателю сдать к первому апреля. Миниатюрная женщина тридцати с небольшим лет с мягкими чертами явно обеспокоенного лица и с белокурой челкой сидела, почти не двигаясь, за своим письменным столом. Стол был большой, прекрасно отполированный и содержался в образцовом порядке (сорок пять минут, отведенных на отдых от сочинительства, Джульет занималась тем, что чистила его). На столе перед ней стояла лампа, вырезанная и окрашенная под лимонное дерево, позади находилось большое окно, выходившее на Гудзон. На расстоянии вытянутой руки от вращающегося дубового табурета, на котором Джульет сидела и ничего не писала, возвышался книжный шкаф, наполненный многочисленными справочниками, касающимися эпохи регентства в Англии, того периода истории, в котором жили и действовали герои ее романов. Там же, на полках, стояла дюжина книг в ярких обложках Анжелики Кестрел-Хейвен. Под этим псевдонимом Джульет писала свои произведения.

Когда писала.

В лотке на столе лежала пугающе тонкая стопка бумаги - наброски к роману "Христианин-джентльмен", которым Джульет надеялась порадовать почитателей таланта Анжелики Кестрел-Хейвен. Она бросила на лист полный безнадежности взгляд, встала и подошла к окну. Можно было бы, утешала Джульет себя, в любой момент продать квартиру, большую и чрезвычайно комфортабельную. Еще она могла найти работу преподавательницы английской литературы, возможно, в каком-нибудь небольшом колледже, руководство которого не лишено чувства юмора. Было бы стыдно признаться своему издателю Порции Клейн в том, что она не способна закончить роман "Христианин-джентльмен", который к настоящему времени содержал две с половиной главы описаний, диалогов и почти ничего, что касалось бы непосредственно сюжета. Что ж, видимо, придется вернуть аванс, полученный в компании "Эксельсиор букс". Придется отказаться от услуг прилежной помощницы Эймс. А почитателей таланта Анжелики Кестрел-Хейвен постигнет разочарование, когда они узнают, что А. К.-Х. бросила на ринг полотенце, которым вытирала чашки.

Но Джульет, конечно же, человек, ничто человеческое ей не чуждо, и пусть это знают все. Друзья поймут. С другой стороны, ее неудача некоторых людей обрадует - некоторых из ее коллег-преподавателей по колледжу Барнард, ее бывшего мужа Роба, например. Джульет часто думала над тем, что на эту сторону неудачи люди просто не обращают внимания - у кого-то она может вызвать чувство горького разочарования, зато завистников порадует.

Прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, она на время отвлеклась, наблюдая за сценой, разыгравшейся шестнадцатью этажами ниже. Там женщина средних лет в красном берете тащила разобранную елку к куче таких же ставших ненужными рождественских атрибутов, сваленных у входа в Риверсайд-парк. Женщина вошла в парк, остановилась, нагнулась, подняла свою ношу и бросила на вершину кучи. Елка тут же свалилась обратно, легко ударилась о грязный тротуар и медленно откатилась к железной изгороди, которая находилась в двух-трех ярдах. Женщина - легкий парок от ее дыхания был хорошо виден в холодном воздухе - вновь взяла елку, поднесла к куче и водрузила ее на вершину.

Елка опять скатилась.

Женщина огляделась. Посмотрела на север, на юг, на восток, на запад - в этот очень холодный день она была здесь одна. Потом украдкой оттолкнула елку ногой к краю тротуара и ушла из парка. В свое время и эта елка, и куча, в которую она так и не попала, будут превращены в мульчу департаментом нью-йоркских парков.

Наблюдая за происходящим, Джульет вздохнула. Вот и ей бы так отпихнуть в сторону свою проблему и уйти. Будучи автором романтических романов эпохи регентства, она считала своим долгом предоставлять читателям легкое развлечение: оборачивала взаимное влечение молодого англичанина, жившего, по ее замыслу, двести лет назад, к такой же выдуманной молодой англичанке таким сгустком загадочного пустословия, что читатель, открыв книгу на первой странице, начисто терял чувство времени, забывал о своих личных проблемах до тех пор, пока он или она в конце романа не возвращались в реальность посвежевшими и отдохнувшими.

Но подобного эффекта удавалось достичь далеко не всегда. Трюк состоял в том, чтобы придумать такую пару молодых людей, взаимные привязанности и противоречия которых были бы, с одной стороны, вымышленными, а с другой - достаточно узнаваемыми, чтобы можно было взбить их в пену. Прошлым летом, когда у нее появился замысел книги о целомудренном застенчивом герое, идея казалась ей крайне привлекательной - герой соответствовал жанру и в то же время был новым. За десять лет или что-то вроде этого, прошедших с тех пор, как Джульет придумала себе псевдоним, обратившись таким образом к карьере писательницы, которая освободила ее от преподавательской деятельности, она занималась исключительно персонажами, ищущими любовных утех. Изящно, разумеется, элегантно, порой и тайно, - но, несомненно, ищущими.

Предполагалось, однако, что сэр Джеймс Эптли Клендиннинг будет поклонником совершенно иного толка. Поклонником предельно изысканным, который сдерживается не только ради того, чтобы не оскорбить чувств избранницы, но еще и потому, что глубоко усвоил постулаты церкви и свято верил, что единению плоти должно предшествовать единение душ. Сэр Джеймс должен быть титулованным помещиком, энтузиастом новых способов сельскохозяйственного производства, которым в скором времени суждено навсегда преобразить английский ландшафт. В его поместье не будет места бездельникам. Здесь фактически должен царить дух примерного мальчика. Вместе с тем само это хозяйство должно стать привлекательным для проницательной женщины, которая желала бы его владельца, и, разумеется, должно служить превосходным фоном для любовной интриги.

А может быть, и нет… Стиснув зубы и прижав лоб к холодному стеклу, Джульет смотрела поверх своего промерзшего балкона на опустевший тротуар и убеждала себя в том, что придуманный ею сэр Джеймс Клендиннинг, как персонаж будущего романа, был превосходен. Она как автор могла бы головой ручаться.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора